Книга Глядящие в вечность: Против лома нет вампира. Не сотвори себе вампира. Клыкастые страсти, страница 492 – Галина Гончарова

После того как мы сорвались друг на друга и не успели обсудить и половину запланированного, ему нужно было предупредить меня еще раз про ИПФ. Ладно. Бывает.

Нужно было сказать, что приедут стилисты. Это мне не нравилось намного больше. Но сложно отрицать вампирскую правоту. Что-то наши президенты американских не встречают в драных джинсах и старых майках. Наоборот, если продать их костюмчики, можно год пенсию всем участникам ВОВ выплачивать. И я должна выглядеть не хуже.

Хоть и не хочется.

Но придется согласиться с вампиром. И сделать все как он хочет. И быть жутко осторожной и с ИПФовцем, и с Рамиресом. Интересно, что за история была у Рокина в прошлом? Но Мечислав рассказывать явно не собирается. А если я очень попрошу, оплата мне точно не понравится. То есть… понравится, но не устроит. А просто рассказать – это я не дождусь. Точно. Ну не сволочь, а?

Я потерла виски и уставилась на большие часы на тумбочке рядом с кроватью.

М-да, почти полдень. Мало я поспала. Очень мало. Но выбора нет. Скоро приедут эти садисты. То есть стилисты, визажисты и прочие гады.

Я просто не хочу ничего делать! Не хочу одеваться, не хочу краситься, а уж как я не хочу общаться с вампирами…

Славка, сволочь, ты со мной за это просто не расплатишься!

А с другой стороны – я бы сделала то же самое еще раз? Сделала.

И я отлично это понимаю.

Сволочь. Мразь. Подонок. Но он мой родной брат. А за предательство заплатит сполна. У Валентина очень четкие понятия о том, что такое хорошо и что такое плохо. Бросить свою семью и не давать знать о себе девять лет – это плохо. Примчаться за помощью, только когда тебе припекло задницу, – тоже плохо. Использовать тело и разум родной (младшей, заметим, то есть потенциально нуждающейся в помощи и защите!) сестры, чтобы расплатиться за свои грехи, – еще хуже. И вообще. Я-то помню, как мать ревела, когда Славка пропал. Хоть ей бы написал. Хоть два слова. «Жив. Здоров. Идите на…» Даже этого не сделал. А что такое переживать за своего ребенка? И хоронить его, пусть мысленно, но от этого ж не легче! За такие выходки по отношению к матери надо наказывать. Я вздохнула и перевернулась на живот. Кто сказал, что Славке будет хорошо? Да, он будет вместе со своей пади, но защищать их Валентин особо не станет. Кстати, надо поговорить с Надюшкой о церемонии и о Кларе. Что-то она мне скажет по этому поводу?

Я фыркнула и поднялась с кровати. Душ. Завтрак – или ужин, кому как нравится. И вперед, к телефону.

Программу удалось выполнить только на треть. Не успела я принять душ и переодеться в нормальную одежду вместо пижамы, как в дверь затрезвонили. Пришлось тащиться и открывать. Блин-н-н!

Утро начиналось не сахарно.

* * *

— Кто там?

— Юля? Это Рокин. Константин Сергеевич. Я моментально распахнула дверь.

Это действительно был ИПФовец, такой же бодрый и подтянутый, как и в прошлую нашу встречу. Впечатление нарушали только синие круги под глазами и ввалившиеся щеки с двухдневной щетиной.

Сколько же он не спал?! И не ел?

— Проходите. Вы получили мое сообщение?

— Да. И решил сам заехать к вам с утра пораньше.

— Или с вечера попозже? – Синие круги у него под глазами были такого размера, что имело смысл говорить уже о глазах над кругами.

— Неважно.

Но во мне уже проснулся вечный женский инстинкт бабы-яги: накормить, напоить, искупать… и сожрать.