Книга Когда мотылек полюбил пчелу, страница 98 – Пеппер Винтерс

Я нахмурилась, вспоминая те ночи, когда сидела и наблюдала за Солином. Он не издавал ни звука, но иногда тело его вздрагивало, словно от боли. Словно нечто причиняет ему вред. Я не знала, как ответить, не показав собственного страха.

— С пламенем не стоит играть, – произнесла Паллен, обойдя меня кругом, – ее ступни исчезали в толстом меху. – И нашему чтецу огня хорошо это известно. Пока ты следуешь за ним, слушаешь все, что он тебе говорит, и остаешься рядом, с тобой ничего не случится.

Паллен щелкнула пальцами в сторону Джилаа, и та вытянула руку.

— Пепел и масло, Джилаа. Все готово?

— Да, Паллен.

Бледнолицая ученица подняла чашу, в которой что-то мешала у костра, и поднесла ее к Паллен обеими руками.

— Две части пепла, одна часть масла, смешаны с заботой, ошептаны заклинаниями возвращения домой.

— Хорошо, – Паллен забрала у нее миску и принюхалась.

Прикрыла глаза, зачерпнула пальцами красновато-черную пасту. Целую вечность – на деле всего одно мгновение – она стояла не двигаясь, словно боялась чего-то. Словно могла по одному только прикосновению понять, ошиблась ли ее ученица.

Про этот дар она упомянула?

Она тоже чувствует повсюду жизнь?

Паллен хмыкнула – звук этот родился у нее в груди. Она закачалась на месте, продолжая помешивать пальцами маслянистый пепельный хаос. Губы ее двигались, она что-то шептала низким голосом, не сбиваясь. Пятки ее ударяли по земле с едва слышным стуком.

Ученицы закрыли глаза и присоединились к ее первобытной песне. А я просто стояла и беспокойно оглядывалась на Гият и Нию.

Я всегда знала, что транс – дело опасное. Но глядя на то, как престарелая женщина из племени Нил, мастерица над лекарствами, благословляет чашку с пеплом, я почувствовала новый прилив страха.

Монотонное пение ее вдруг стихло – на скорбной ноте. Паллен сделала шаг вперед.

— Думай только о доме. Представь это место и всех здешних людей в голове, а я нарисую карту принадлежности на твоей коже, – она опустила брови. – Никаких разговоров, никаких вопросов, никакого неповиновения. Если сделаешь хоть что-то из этого, узы не сработают.

Она не стала ждать от меня ответа – провела двумя пальцами по моей правой ключице, заставив меня вздрогнуть от неожиданного жара. Пепел был горячим.

— Эти метки защитят тебя от теней. Тени попытаются увести тебя от света огня.

— Тени?..

— Молчи.

Я тут же вспомнила о тенях, которые лились из незнакомца. Мрачных тенях, которые наделили его силой, что не обращала внимания на лихорадку и болезнь. Он боролся яростно, двигался быстро – словно сам становился тьмой.

Паллен накрыла мою левую ключицу.

— Тени существуют лишь тогда, когда огонь погас. В свете пламени они погибают. Они все силы потратят на то, чтобы оттащить тебя подальше от света, пока ты будешь идти в объятиях огня, – Паллен подошла поближе и прищурилась в молчаливом предупреждении. – Не позволь им этого сделать.

Я тяжело сглотнула.

Как я пойму, каким теням доверять, а каких бояться? Неужели все тени были врагами огня?

Неужели незнакомец – мой враг? Мы ведь говорим на одном языке! У нас одни на двоих забытые воспоминания!

Я не разжимала зубы, чтобы не выпустить ненароком все эти вопросы наружу.

Спина напряглась – Паллен теперь стояла позади меня. Она перекинула мои длинные волосы через плечо и провела покрытыми пеплом пальцами вниз по позвоночнику, оставляя на коже маслянистый жар.