Книга Когда мотылек полюбил пчелу, страница 346 – Пеппер Винтерс

В желудке разверзлась пустота. В меня вгрызался такой ужасный голод, что жизнь в моих венах потускнела и замерцала, угасая.

Дарро прижался поцелуем к моему лбу, положил меня на колени. Голос его дрожал от гнева: на моих коленях выступила кровь.

Дарро содрогнулся: кровь пролилась на землю.

Блестящий метал в пустой грязи.

Дарро зажал мою рану рукой – но бесполезно. Кровь потекла быстрее и радостнее, наконец свободная от смертных вен.

Все началось с хаоса жизни. Небольшого волнения, которое едва ли можно было разглядеть… но я его почувствовала.

Почувствовала пульс сознания – невидимые организмы питались моей кровью. Невидимые споры и клетки, грибы и бактерии – начало нашего первобытного мира.

Дарро зашипел сквозь зубы, когда почувствовал то же, что и я. Он убрал руку с моего колена и сжал пальцы – он помнил, что случилось в прошлый раз. Его прикосновение превратило изобилие в мор.

Кровь потекла быстрее, питая землю. Маленькие существа росли.

Появились насекомые.

Огромная масса ползущих, летающих, бегущих… Сияющих, словно драгоценные камни, радужных, сливающихся с окружением и украшенных. Они разбежались в стороны на легких лапках, разлетелись на прозрачных крыльях.

Дарро охнул, когда муравьи, гусеницы, жуки и стрекозы появились там, где их прежде не было.

– Как чудесно, – выдохнул Дарро. – Видеть, сколько всего живет внутри тебя. Но… прошу, остановись. Остановись, иначе станет слишком поздно.

Я закричала, когда из меня вырвалась новая волна жизни.

Гусеницы свернулись в коконы, а потом превратились в прекрасных бабочек. Зажужжали черно-желтые полосатые пчелы. Появились божьи коровки, долгоносики, сверчки и светлячки.

Я восторженно улыбнулась: на этой пустой, одинокой планете появилась жизнь.

Кровь заструилась еще быстрее: плеск за плеском, все на грязь внизу. Земля задрожала.

Насекомые отрастили конечности посильнее и зубы побольше. Бизоны, крокодилы, газели, медведи.

Лошади, гиппопотамы, львы и ягуары.

Они тявкали, выли, гавкали и кричали. Черепахи, ящерицы, змеи и скунсы.

Волки, слоны, козы и кролики. Им не было конца.

Поднялась луна, и кожа моя перестала светиться: чем больше крови из меня изливалось, тем больше походила я на умирающую звезду. Я рыдала из-за близости смерти, но даже слезы мои несли в себе волшебство. Заревела еще одна река – она подарила приют всем водным животным, которые появились после.

Дельфины, рыбы, крабы и киты. Так много существ.

Слишком много.

Над нами блестел космос, и я вдруг заскучала по дому. Мне хотелось отправиться наверх и почувствовать хотя бы десятую долю той силы, которой я обладала прежде.

В небеса взлетели птицы.

Воробьи, чайки, орлы и другие хищники. Колибри, вьюрки, ласточки и попугаи. Целый вихрь радужных перьев и радостного щебета поднимался туда, куда я не могла.

Дарро дрожал. Кровь моя высохла. Я похолодела – до костей, до стучащих зубов.

– Руна… не надо. Не смей!

Я посмотрела в его восхитительные, сияющие лунным светом глаза.

– Прости, что мы провели так мало времени вместе, мой ванзаари.

Он содрогнулся.

– Не называй меня своей половиной… не тогда, когда собираешься покинуть меня.

– Ил лапинзана ну, – прошептала я.

Я люблю тебя. На нашем языке – на языке солнца и звезд.

Из глаз его полились гневные слезы.