Книга Когда мотылек полюбил пчелу, страница 337 – Пеппер Винтерс

Я постучала себе по виску и скривилась.

— Я столького еще не знаю, столько еще сокрыто в моей голове. Я так хочу все это вспомнить… но мне нужно время.

Солин подошел и положил руку мне на шею. Его нежные пальцы запутались в моих волосах – большие с силой прижались к вискам.

— Я хотел бы избавить тебя от этого, Руна, но теперь я вижу: лишь правда остановит твое сердце. Не даст тебе сойти на ту тропу, что приведет к страданиям. Если тебя не волнует собственная жизнь и боль, которую ты вытерпишь от его руки, то подумай о других. О тех, кого ты уничтожишь в ответ.

Я сжала пальцы на его запястьях и попыталась отпрянуть от чтеца огня.

— Солин, что ты?..

— Сделай это, – обратился он к пламени. – Покажи ей то, что показал мне.

И мир исчез.

Я провалилась в глубокий транс.

Колени подогнулись – Квелис утянул меня в дым и серу и показал видение, полное хаоса, кровопролития и парализующего, отвратительного ужаса.

Я стояла на высочайшей горе. Покрытая золотистой кровью.

Шрамы поверх шрамов.

Плохо срощенные кости и изогнутые, покрытые синяками пальцы. Остриженные волосы.

Тело хрупкое и изломанное.

Каждая рана, каждый шрам рассказывал об испытанной мной агонии.

Но и кровь, и сломанные кости не могли сравниться с соленой скорбью, которая яростно пульсировала в моем сердце.

Ненависть. Отвращение. Ярость.

Так много ярости.

Которую я не могла контролировать.

И не хотела контролировать. Ине контролировала.

И теперь… ничего не осталось. Ничего, кроме пепла, сажи и золы.

Каждое дерево, каждый куст и цветок – сожжены. Каждый зверь, птица и пчела – расплавлены.

Каждый смертный – молодой, старый, здоровый или больной – иссушены, сожжены и сломаны. Никого не осталось.

Все погибли.

Я стояла одна на горе из углей и руин. Я подняла свои израненные руки.

Кожа моя сияла с силой тысячи солнц.

Я открыла рот, и оттуда излилась река отчаяния. Я запрокинула голову.

Сила моя запылала.

И мир сгорел…

— Все хорошо. Я здесь, – Солин поймал меня, когда я упала.

Он качал меня на коленях. Видение растворилось в чистом белом свете и вернуло меня в травяное поле под облаками, где пели птицы, стрекотали кузнечики и тихо смеялись охотники Нил.

Я не могла дышать.

Меня тошнило.

Меня сейчас стошнит.

— Отпусти меня, – я начала вырываться. – Отпусти!

Я едва смогла вырваться из его рук – меня тут же вырвало. Во второй раз за день.

Сильно.

Мой разум отверг это видение так же, как тело мое отвергло сладкую черную кровь Дарро.

Но оно стояло перед глазами. И я не могла перестать дрожать. И меня рвало.

Я застонала.

Это была не я.

Я бы никогда…

Я не смогла бы…

— Это была ты, и ты это сделала, – Солин придержал мои волосы, обернув их вокруг кулака, словно веревку. – И потому я так резок, дочь моя. Потому что это необходимо.

Он наклонился и прошептал мне на ухо, пока перед глазами плыло травяное море, пока я стонала от отчаяния.

— Ты убьешь все живущие ныне духи. Ты уничтожишь все вокруг.

«Все, – тихо повторил Квелис в моей голове. – Ты слышишь, дарительница жизни? Ты пойдешь против собственной природы и убьешь всех».

Я свернулась в клубок и закачалась, но Солин прижал меня поближе.

Голос его надломился:

— Я не знаю, почему ты так поступишь, Руна… эта часть скрыта от всех нас… но если ты выберешь Дарро, то ничто не сможет изменить этого будущего. Это не предупреждение, это обещание. Из-за тебя исчезнет вся жизнь. Ты предашь свою силу. Предашь самую свою суть.