Книга Когда мотылек полюбил пчелу, страница 340 – Пеппер Винтерс

Я почувствовал ее отчаяние через сердечную нашу связь – плечи ее задрожали, и она покрепче обняла молодого оленя.

Мне тоже захотелось ее обнять. Утешить.

Прижать поближе.

Запах смерти усиливался. Побеги сушеных растений и целебных цветов не могли побороть застывший запах болезни.

Руна задрожала.

— Ты не можешь его забрать. Я тебе не позволю. Смерти здесь не рады.

Я вздрогнул.

Она говорила обо мне?

Неужели меня потянуло сюда вовсе не из-за Руны? А из-за Натима?

Проявление ли это моей силы?

Навещаю ли я умирающих? Потому что Натим в самом деле умирал.

Сердцу его оставалось всего несколько ударов… и потом оно остановится навсегда. Я прекрасно это слышал.

Чувствовал натужное дыхание и как неправильно текла его кровь, перенося по увядающему организму яд. На истекающую кровью и гноем рану упал солнечный свет: яд был ярким, словно подсолнухи. Лихорадка поглотила все его суставы. Рана покраснела.

От Руны волной разошлась агония. Она плакала, прижавшись к шее Натима.

На этот раз я не стал себя останавливать. Неважно, что я несу в своих жилах смерть. Я пришел сюда не ради Натима. Я не хотел украсть его дух, как сделал это со столькими невинными существами.

Я пришел сюда из-за женщины, которая владела моим сердцем. Из-за женщины, ради которой я был готов на все. Я все бы сделал, лишь б она не чувствовала себя такой раздавленной.

— Руна… – я приблизился к ней, протянул руку, чтобы погладить дрожащую спину.

— Нет. Ты не можешь его забрать. Не можешь, – заплакала она, уткнувшись в Натима.

Уэй поймала мой взгляд, качнула и головой и мягко прошептала:

— Это отрицание. Она нас даже не видит. Отойди и позволь ей погоревать.

Я оскалился.

— Она ведь рассыпается на части.

— Все почти закончилось, – Уэй крепче обняла свои колени, глаза ее заблестели. – Я старалась как могла. Я попыталась высосать яд, как делала всегда с охотниками, которых кусали змеи. Я приложила бронзовые цветы, и добыла порошок анкола, и подорожник добавила, но… бесполезно.

Я сжал кулаки. Руна сильнее обняла Натима. Она вела себя так, словно в самом деле не слышала нас и даже не понимала, что я стою так близко. Так отчаянно хочу успокоить ее.

— Как это случилось?

Уэй всхлипнула – все же она была еще такой молодой, пусть и уже опытной лекаркой.

— Натим ходит, где хочет. Он взял за привычку кушать зеленые побеги среди умирающей травы. Я услышала, как меня зовет Гият, и побежала. Так быстро, словно он был человеком. Мы принесли его сюда, и… – она снова всхлипнула, и по щеке ее скатилась слеза. – Простите меня. Мне так жаль, что я не смогла…

Уэй уткнулась лицом в колени и больше не посмотрела на меня, словно потонула в собственном горе. Целительница, что привыкла к смерти и крови, и так убивается по олененку.

Я замер, когда сердце Натима начало замедляться. Я знал, хотя не должен был, что ему остался всего один вздох. Я опустил на него взгляд, и сердце мое сжалось. Я не желал ему смерти. Мы ведь спасли его, принесли в племя. Я позволил Руне влюбиться в него. Зачем же все это, если его судьба – умереть молодым?

Дыхание его оборвалось – замедленная мелодия смерти.

Я приготовился к тому, что его дух сейчас пройдет сквозь меня. Сжал руки в кулаки и приготовился к потрясению от его эфира, его Семетци. Я пообещаю защищать его, раз больше ему не позволено ступать в мир смертных.