Книга Когда мотылек полюбил пчелу, страница 324 – Пеппер Винтерс

Небеса не ответили нам. А я обвила себя руками, стоя под дождем. В крови все еще шипела сила, с которой ударила по нам молния. Она не убивала нас. Она бы не посмела. Но нам было больно. Так больно. Электричество бежало по моей крови, гудело в зубах. Метки на наших бедрах будто бы прижгли огнем.

– Дарро… – прошептала я; по губам стекали капли дождя. – Не надо.

Я не знала, о чем предупреждала его. На кого он кричал. Почему гнев его пугал меня. Но сердце мое забилось быстрее от страха.

Дарро обернулся и направил свою ярость на меня. Живот его напрягся, между ног поднялось мужское естество.

– С начала времен я преследую тебя. По небесам и морям. Я всегда хотел тебя, – пальцы его зарылись в мои волосы, провели по шее. – И теперь, когда ты наконец в моих руках… В смертной форме, так близко, что я могу тебя поцеловать… ничто меня не остановит.

Он поцеловал меня. Отчаянно.

Опустил на землю, чтобы закончить то, что мы начали. Молния снова ударила.

Раскатился яростно гром.

Нас прошило огненным ударом.

Мы закричали и упали на колени, хватая воздух в одинаковой агонии. Дарро совсем снесло голову.

Гнев его вскипел, и он с яростью ударил кулаками в землю. По траве.

Он оставил в планете след. И нечто ответило ему.

Низкий стон – словно сам космос распахнул глаза. Под ногами нашими открылась бездна.

Побежала трещина.

Сама земля затряслась и начала падать.

Нас оглушил звук, с которым плоские, нетронутые идеальные долины потрескались. Мир раскалывался и распадался на части, падал, падал…

Все ломалось. Все перестраивалось. Земля разрывалась. Разделялась. В рожденных из моих слез морях появились острова. Поднимались каменные горы, устремляясь к самому небу.

Появлялись каньоны. Вырастали холмы.

Долины вились, словно змеи. Поднимались каменные хребты. А потом все закончилось.

Мир затих, и где-то вдалеке одна из моих рек понеслась с нового обрыва, нарисовав на небе радугу.

Я поднялась – ноги дрожали – и медленно закружилась, глядя на новорожденный мир.

– Ты изменил его, – я с восторгом смотрела на расщелины и утесы. – Ты изменил все.

Дарро остался стоять на коленях. В глазах его плескалось отчаяние. Он посмотрел на то, что появилось от вспышки его гнева.

– Я не изменил его, Руна. Я его уничтожил.

Я сделала глубокий вдох. Открыла глаза.

— Руна… слава звездам, – Дарро держал меня на руках, привалив к дереву, словно поймал меня в полете. – Ты потеряла сознание. Я боялся, что убил…

— Нет, – я закашлялась. – Ты бы меня ни за что не убил. И теперь я уверена в этом еще больше, чем раньше.

Я поймала его взгляд и пробормотала:

— Я увидела воспоминание. Увидела в нем тебя. Нас.

— Что? – Дарро прищурился. – Что ты увидела?

Я дрожала в его крепких объятьях.

— Я видела, как ты превращаешь пустошь в мир… в мир с пещерами и скалами, холмами и песчаными дюнами, – я подтянула колени к груди и выпрямила спину, которой опиралась на дерево. – Ты помнишь?

Дарро покачал головой. В глазах его отражалась история, которой он не помнил.

— Как такое возможно? Как я мог сделать что-то подобное?

Я опустила взгляд на его губы, и меня пронзило абсолютной истиной.

— Потому что ты не только смерть. Ты намного, намного больше того, чего ты так боишься.

Он замер.

— Мотылек сказал то же самое.

— Мотылек?