Книга Когда мотылек полюбил пчелу, страница 318 – Пеппер Винтерс

Из глаз снова полились слезы и заскользили по моим щекам.

Ох, Дарро…

Я не хотела подслушивать то, что не предназначалось для моих ушей, но… слова его были такими искренними, личными и разбивающими мне сердце.

Как я могла прервать такой момент?

Я пришла сюда, чтобы сказать ему, что больше не позволю ему отталкивать себя. Не позволю стихиям и зверям мешать нам.

Я сделала свой выбор. Единственный возможный выбор.

И я проклинала себя за то, что не сделала этого раньше.

— Блядь! – Дарро ударил по дереву, под которым спала Зетас.

С ветвей посыпались все еще державшиеся там осенние листья и покрыли Дарро еще большим слоем смерти и распада.

Из дупла выглянула белка и сердито глянула на Дарро. Посмел потревожить ее сон!

Дарро уставился на нее в ответ. Он покачал головой – мотылек продолжал махать своими крылышками, порхая у плеча мужчины.

— Почему нет? Ведь я такой, не правда ли? – он поднял руку и пробормотал что-то крошечному рыжему грызуну.

Я ощутила любопытство белки. Осторожность смешивалась с пульсирующим красным любопытством. Зверушка махнула пушистым хвостом и спустилась вниз по дереву, чтобы усесться на палец Дарро.

Я сморгнула свежие слезы, наблюдая за трогательным моментом. Дарро обладал тем же даром, что и я. Просто работал он немного по-другому.

Я могла разговаривать с животными через их души. А Дарро, похоже, мог инстинктивно понимать их собственный язык. Прислушиваться и понимать каждый звук.

— Прости, – выдохнул Дарро, когда белка замерла на его пальце, охнула, а потом упала набок, бездыханная.

Дарро быстро поймал ее в полете и закачал в руках – в горле его хрипел душераздирающий крик боли.

Меня объяло ужасом.

Я пригнулась, сев на корточки, и крепко обняла Син. Втянула ртом воздух.

И принялась ждать.

Я проглотила рвущийся наружу плач – дух белки проскользнул сквозь меня, и я почувствовала, с какой яростью она готова была защищать припрятанные на зиму в ее дупле желуди.

Было больно.

Так больно.

Такая жалость. Так зря.

Точка поставлена. Прощание сказано.

Я сжала зубы и подняла взгляд – Дарро дернулся и прижался лбом к распростертому тельцу белки. Он содрогнулся так же, как и я, словно тоже почувствовал, как уходит ее дух. Дарро поднял голову, всхлипнул – по щеке прокатилась одинокая слеза – и заговорил с только что почившей.

— Я забрал у тебя эту жизнь, но у тебя будет другая. Я клянусь.

Мотылек запорхал над его руками, а потом опустился на мертвую белку. Дарро оскалился и бросил рыжее тельце Зетас.

Огромная волчица поймала его зубами и проглотила целиком.

— Теперь ты доволен? – прорычал он мотыльку. – Доволен, что я наконец понял, почему не могу быть с ней?

Ответ мотылька был молчаливым, и я стерла катящиеся по лицу слезы. Большинство из них посвящалось белке, которая умерла безо всякой причины. Но еще мое сердце рыдало из-за Дарро и той агонии, которая расходилась от него черными волнами.

Он поднял голову и злобно замахал руками, отгоняя мотылька.

— Я оставлю кровавые узы в покое! Останусь с ней, пока Актор не вырастет и не докажет, что сможет ее защитить, и тогда…

Дарро не закончил. Он сжал переносицу и втянул рвано воздух.

Зетас заскулила и махнула хвостом.

Он повернулся, чтобы погладить волчицу. Она успокаивала его. Но он замер, так и не дотронувшись до шерсти, – дымчатый взгляд его прошил тьму.