Книга Когда мотылек полюбил пчелу, страница 302 – Пеппер Винтерс

На его выбритой голове остались завитки и точки черных волос. Точный, четкий узор. Глаза его были миндалевидными, как у Уэй, а руки – изящными и нежными, совсем не как у охотников и собирателей племени Нил.

— Наконец, мы встретились! – он подошел ко мне, и полы темно-синего шелка заколыхались следом, обвивая его руки и ноги.

Широкий пояс сидел на его талии, удерживая в ткани клинок с драгоценной рукоятью, а также болтающуюся там баночку, повидавший виды бурдюк для воды и еще несколько предметов, назначения которых я не знала.

Странник издал резкий звук, схватив меня за плечи, и притянул поближе, чтобы расцеловать обе щеки. Я такого совсем не ожидала. Вот это приветствие!

— Руна Забывающая, – он ухмыльнулся.

Голос его звенел акцентом: журчал и походил на ту жуткую водяную мелодию, которую я слышала, когда со мной заговаривала река.

— Девушка солнечного света и снов, я столько о тебе слышал!

Я нахмурилась. Солин улыбнулся и опустился на свое место рядом с Типту и ее дочерью, Набен. Трал тоже вышел вперед, одетый в аккуратные церемониальные меха и ожерелье из бусин.

— Ракка имеет в виду, Руна, что он слышал кое-что о пророчествах.

— Пророчествах? – я нахмурилась. – Кто… кто поет обо мне пророчества?

Ракка отпустил меня и усмехнулся:

— В основном те, кто прислушивается к шепоткам. К пинкам от стихий и предупреждениям от духов.

— А вы тоже их слушаете? – я скрестила руки на груди, над платьем из шкуры бычка; волосы мои падали на плечи и тянулись до талии.

— Я архитектор подобных вещей, – Ракка провел рукой по своей короткой черной бороде и снова ухмыльнулся.

Этого слова я не знала, но не показала виду. Ракка понизил голос и заговорил на совершенно другом языке.

На языке, который я слышала куда чаще, чем должна была.

На языке Ветак, водяной стихии.

— Ты ведь понимаешь меня, разве нет? – он прищурился и проницательно глянул на окружающих нас людей. – Ты говоришь на пламенийском так же хорошо, как те, кто поклоняются огню, но я сомневаюсь, что ты рождена в Квелисе.

Трал и Типту обменялись недоуменными взглядами. Они не понимали, с чего это вдруг странник заговорил на другом языке. Но Солин внимательно следил за мной и за моей реакцией.

Не ответить было сложно.

Казалось неправильным, что я пожала плечами и улыбнулась. Лицо мое ничего не выражало.

— Простите? – спросила я на пламенийском. – Я не уверена, что…

– Ты говоришь на речейном. Я вижу это по твоим глазам. Водяные боги поделились мыслями о тебе и твоем путешествии. О тебе шепчутся в каждом царстве. И о нем тоже, – Ракка глянул на Дарро, который тихо стоял на краю деревни с Зетас, гордо расправившей свою серебристую шерсть. – Существует пророчество о мотыльке и пчеле…

Я поймала его взгляд.

– А, то есть ты в самом деле меня понимаешь, – он ухмыльнулся.

Я замерла.

Я почти заговорила на языке реки – на речейном, – а потом увидела расширившиеся глаза Солина и проглотила слова, которых не должна была знать.

Коротко рассмеялась и неуклюже покачала головой, а затем опустилась рядом с Солином на свободный камень. И замерла, потому что рядом сел и Актор – его бедро прижалось к моему.

Мне захотелось уйти.

Я жаждала подняться.

Но рука Актора сжала мое колено, и шепот его сдержал меня так же хорошо, как сдержала бы веревка.