Книга Когда мотылек полюбил пчелу, страница 271 – Пеппер Винтерс

Последним я запомнил вот что: как тонул во тьме и тихо, бестелесно прошел в изящное, огромное полотно. Паутину, которая обещала мне открыть все тайны вселенной; она блестела каплями каждой жизни, которая все еще существовала на этом свете.

— Дарро? – мягкий голос ослабил мою головную боль и успокоил яростные мысли.

Я моргнул и сосредоточился на Руне.

— Куда… куда ты ушел? Вчера ночью. Солин сказал, что ты растворился в тенях.

Я с трудом сглотнул и приготовился дать ей честный ответ. Я сделал шаг вперед. Совсем как тогда, когда мы впервые встретились, сердце заставляло меня говорить лишь правду… и я не стану перечить ему и сейчас. Хотя многие вещи мне хотелось бы от нее скрыть.

— Я ушел… домой.

— Домой?

Руна вскинула брови.

Я пожал плечами.

— Туда, где я видел себя в воспоминаниях. Где серебрится паутина и звезды видят все.

— Это далеко?

Руна зашла подальше в реку и поежилась: вода вихрилась у ее коленей.

Я вышел на мелководье и втянул ртом воздух – холодная вода коснулась босых ног. Я сделал еще шаг – жидкость облизала щиколотки, будто бы подталкивая. Ну же, плыви. Мне хотелось очиститься. Смыть с себя всю свою чудовищность.

— Это очень далеко.

Я старался отвечать спокойно. Не хрипеть в отчаянии.

Я хорошенько всмотрелся в Руну.

И не увидел никаких отметин, никаких признаков боли, причиной которой стал я – из-за связи, которую они делили с Актором. Но двигалась Руна зажавшись. С осторожностью.

— Тебе больно? – процедил я сквозь зубы, сжав в кулаки руки, которыми так хотел обнять ее. Остановив ноги, которые так хотели подбежать к ней.

Ее пальцы коснулись шеи, а потом она качнула головой.

— Олиш напоил меня тоником. От боли очень помогло, – ее янтарные глаза впились в мои. – Я в порядке, Дарро. Правда.

— Прости.

— Не стоит этого повторять. Это ведь не твоя вина.

Я усмехнулся. Сердце сжалось в груди.

— Это моя вина. Не только потому, что я причинил вред Актору, хотя Солин рассказал мне, что произойдет, если я так поступлю. Я вообще во всем виноват. В том, что воздух спрятал меня, остановил, чтобы я не выкрал тебя до того, как огонь связал тебя с сыном вождя. В том, что не убедил тебя выбрать меня, а не их, когда мы с тобой жили среди волков.

Руна распрямила плечи.

— Еще не поздно. Я знаю, что не сразу приняла нашу связь и была наивна в отношении племени Нил, но… я не принадлежу ему, Дарро. И никогда не буду принадлежать, – она зашла еще глубже, коснулась плетеной веревки, которая удерживала у талии ее оленью шкурку.

Я замер. Всем телом.

— Чт… что ты делаешь?

Ее пальцы затеребили веревку, развязали ее и выбросили на берег.

— Я сегодня не мылась.

— Ты и не должна. Не сейчас, пока ты…

— С тобой?

Медленно, очень медленно – какая пытка! – Руна распахнула оленью шкуру, и я увидел ту часть ее бедра, где сияла солнечная метка. Покрытая царапинами, которые нарисовал на ней я волчьим клыком.

На языке вспыхнул ее вкус. Сахарный нектар ее крови, душераздирающая сила, с которой текла она по ее венам.

— Руна… не надо.

Она прикрыла глаза и сняла оленью шкурку со своего потрясающего тела. Быстро замахнулась и выбросила платье на берег. Зетас подскочила на лапы, чтобы обнюхать шкурку – а ну как найдется что-нибудь вкусненькое?

Син за нами не пошла – они с Натимом остались с девушками, которые ухаживали за олененком. Я скучал по нему, но был благодарен тому, что рыси здесь нет. Она бы определенно зафырчала на меня. Почувствовала бы, что я теряю контроль. Почуяла бы запах свежей похоти, которая твердела между ног.