Книга Когда мотылек полюбил пчелу, страница 270 – Пеппер Винтерс

Я повернулась к людям Нил спиной и не оглядывалась, пока Дарро тянул меня в высокую, спелую летнюю траву, чьи стебли сомкнулись за нами.

Дарро

Я отвел Руну к реке – туда, где она помогла мне омыть укус Син. Туда, где я впервые затвердел из-за нее и поймал чувства, которые с тех пор лишь росли и поглотили меня без остатка.

Далеко уйти не получилось. И место это хранило воспоминания о нападении Актора: на спуске на пепельной земле все еще алели ржаво-красные пятна – там, где пролилась кровь, когда я пытался спасти Руну. Гигантская лужа сгустилась и впиталась в землю, окрасив примятые стебли травы в темно-красный. По этим следам несложно подумать: кто бы ни потерял здесь столько жизненной силы, он, должно быть, умер.

Река журчала и танцевала в солнечным свете, мы спускались с небольшого холма и хрустели по высохшим листьям ивы, усеявшим землю. Руна шла уверенно. Дышала ровно.

Проклятая связь с Актором принимала это расстояние до деревни. Руна не страдала. По крайней мере… пока. Я продолжал следить за любыми признаками дискомфорта: кожа Руны оставалась здоровой, глаза сияли. Если ее сердце начнет замедлять свой ход, я отнесу ее обратно бегом, чтобы эти ужасные узы оставили ее в покое.

Меня накрыло волной ярости. Ярости, которую у меня едва получалось сдерживать.

Я отпустил Руну, потому что испугался самого себя. Испугался того, на что был способен. Что сделал прошлой ночью.

Руна одарила меня едва заметной улыбкой, а потом унеслась вперед и окунула ноги в реку. Здесь мы были одни: жителей деревни у воды не видать. Глубина не засияла синим.

В голове не запела жидкая мелодия, но это вовсе не означало, что водяная стихия, Ветак, за нами не наблюдает.

После коварных шепотков воздуха и его повиновения – он помогал мне путешествовать в тенях – я всегда оставался на страже. Никогда не забывал, что за энергия нас окружает. Квелис повернулся ко мне спиной, Ривоза стал мне чем-то вроде… странного друга.

Если стихия, которой безразлично, жив ты или мертв, вообще может стать кому-то другом, конечно.

Зетас прошла сквозь траву под плакучей ивой. Она следила за мной своими желтыми глазами, будто боялась, что я исчезну и снова оставлю ее, как сделал вчера. Волчица легла и положила морду на лапы. Она зевнула, но не расслабилась, готовая в любой момент прыгнуть за мной, если я вдруг снова начну растворяться.

Я улыбнулся ей.

Хорошо, что вчера ее не было со мной у того окруженного лесом озера. Если бы волчица оказалась там, то сила моя остановила бы и ее сердце, как сотворила со всеми остальными созданиями, не так ли? Прошел бы ее дух сквозь меня, чтобы отправиться в посмертие?

Я вздрогнул и сжал руки в кулаки. Что я наделал?

Я так легко подарил им смерть… сила эта заставила меня оцепенеть от ужаса.

Я боялся ее.

Боялся сам себя.

Я оградил разум от скрытых воспоминаний и мощи, которая жаждала развернуть свои кольца. Я не хотел обладать силой, способной забрать жизнь от одной только мысли. Не хотел совершить ошибку и убить тех, кто мне дорог.

Зетас снова зевнула и впилась в меня взглядом.

С тех самых пор, как я очнулся утром в травяном море – почуял запах вечно горящего костра Нил и увидел верхушки их лупиков, пронзающих золотистый горизонт, – я пытался вспомнить, как попал сюда.