Книга Когда мотылек полюбил пчелу, страница 222 – Пеппер Винтерс

И правда эта должна была разделить нас, остановить любое касание, каждый поцелуй и любовь, которая придавала нам сил бороться с нечестной судьбой.

Руна изогнулась – палец мой оказался внутри нее. Она застонала.

Я бы убил ради нее. Уничтожил любого ради нее.

Спалил бы небеса и отравил бы весь мир. Все ради нее.

– Дарро…

Я заткнул ее глубоким поцелуем. Она приподняла бедра.

Я опустил глаза на ложе под нами. На кости.

Сплошные окровавленные и высушенные добела кости.

Я подался назад, когда на лицо ее полились кровавые капли: они тонули в ее идеально белых волосах и окрашивали мир в яркий алый цвет.

Кровь и кости.

То, что мы обещали не приносить.

Наша кровать из костей росла и росла, пока мы не коснулись нашей скорбной горой звезд.

Я закричал, когда изо рта ее полились тени: они погасили ее жизнь и погрузили мир в вечную, холодную ночь…

Я распахнул глаза и попытался отдышаться. Я захлебывался и в отчаянии скреб по грязи.

Зетас скулила где-то рядом, она приложила свою огромную рогатую голову к земле, желтые глаза светились беспокойством. Волчица осторожно облизала мне запястье.

И я почувствовал ее тепло.

Ее жизнь оттолкнула ужас видения. Всего лишь сон.

Это было не на самом деле.

Я тяжело задышал и посмотрел на закрытый вход в лупик.

Руна…

Что же случилось на самом деле?

Я поцеловал ее на горе из костей, а потом задушил ее тенями?

Кто мы такие?

Охотники Нил все еще направляли копья в мою сторону, все еще окружали меня плотным кольцом. Разный рост, разный цвет кожи, разные глаза, и судьбы, и истории… и все же кое-что их объединяло.

Их создали смертные. Они подарили им жизнь. Их место – в этом мире.

И все же… я потихоньку приходил к ужасному выводу, что я к этому миру не принадлежал. И Руна тоже.

Мы… не рождались. И если это правда…

Возможно, я в самом деле был чудовищем.

Я вздрогнул, поняв, как близок был к тому, чтобы убить всех этих невиновных людей… просто потому, что они встали у меня на пути.

Вьющиеся мысли прервал Трал, обеспокоенно проговорив:

— Ты… в порядке?

Я отказывался поднимать на него взгляд.

Он спрашивал, в порядке ли я. После того, что я чуть не сделал.

— Дарро? – вождь склонился ближе, присмотрелся внимательнее. – Все хорошо?

Я резко кивнул в ответ.

— Я в порядке.

— Ты вдруг упал, – темный взгляд вождя перекинулся с меня на Зетас и обратно. – Возможно, нанесенные Лидой и Киввой раны еще не затянулись.

В глазах его мелькнуло что-то еще, и он продолжил:

— Как давно ты ел? Пил что-нибудь?

Я не ответил.

Сжал кулаки и начал отзывать тени. Они сопротивлялись, мне приходилось с силой сдерживать их. Они скользили и путались, а потом наконец подчинились и растворились дымкой, исчезнув под моей кожей.

Охранявшие меня охотники разом выдохнули от облегчения.

Трал открыл было рот, чтобы задать еще вопросы – вопросы, на которые у меня не было ответов, – но шкуры у входа в лупик вдруг распахнулись, и оттуда выбежала счастливая, подпрыгивающая рысь.

Син замерла, заметив меня. Зетас тихонько зарычала где-то рядом. Два хищника окинули друг друга взглядами.

Я попытался подняться… и тут из жилища вышла Руна.

Лед в моей груди и страх в моем разуме тут же рассеялись. Мысли успокоились.

Беспокойство ушло.

Я всем телом вздрогнул от облегчения.

Поднялся на ноги, чуть покачиваясь.