Книга Когда мотылек полюбил пчелу, страница 215 – Пеппер Винтерс

Он бросил на меня уничтожающий взгляд и вернулся к двум мужчинам, которым до того помогал отрезать огромный кусок от бизона – его жарили на огне.

Я снова услышал знакомый звук. Голос Руны.

Ее чудесный голос. А за ним – голос мужчины. Мужчины, которому я не доверял.

Мужчины, который был вместе с ней в том лупике.

Пусть пламя и отпустило ее, но Руна все еще была заложником чтеца огня.

Тени мои уплотнились и выпустили гневные ленты, превратив раскинувшиеся крылья позади меня в штормовое небо.

Я очень старался быть терпеливым. Я ждал так долго, как только мог.

Ждал до тех пор, пока больше не мог ждать.

Руна

Я проснулась, задыхаясь.

Резко села, и из легких моих повалил дым. Я кашляла и плевалась, била себя в грудь, лишь бы очистить легкие от огня.

Син подскочила на лапы и набросилась на меня, облизала лицо, защекотала усами шею. Два хвоста ее радостно махали – так ловко и быстро, что шумели в застойной тишине.

Тишине, которую прорвал и проснувшийся Солин: он дернулся, почти грациозно кашлянул всего раз… чтец огня привык вдыхать дым, в котором жило пламя. Солин застонал и потянулся, хрустнув позвоночником в трех разных местах. Плечи и колени тоже хрустнули, и это неудивительно: Солин не менял положения целых три дня.

Я сморгнула перекатывающийся перед взором песок и заметила, что солнце растворилось в сумерках, а сквозь дыру в крыше наступала неизбежная ночь. Пламя, которое так ярко горело в каменном очаге, наконец потухло.

Я протянула ногу к камням – думала, они будут теплыми. Но нет, жар тоже пропал. Пепел был таким серым и безжизненным, словно огонь погас несколько часов назад.

Син закричала, что-то от меня требуя. Ну, привлечь мое внимание у нее получилось. Она забралась мне на колени и толкнула мордой назад, поставив лапы на грудь. Рысь тут же начала облизывать мне лицо.

— Эй! – я подняла руки в попытке защититься от ее любвеобильной атаки. – Син, я в порядке.

Легкие все еще горели от дыма, а конечности казались тяжелыми и будто бы вовсе не моими. Мысли были тяжелыми и липкими от сажи – как и тогда, когда мы встретились с Дарро в травяном поле. Так же кружилась голова, и я не понимала, где нахожусь. Я покачивалась, готовая потерять равновесие.

Солин поднял руки над головой и снова потянулся, застонав от удовольствия. Губы его дернулись и изогнулись в улыбке, глядя на нас с рысью. Прошло несколько мгновений, и чтец огня пробормотал:

— Син, достаточно. Девушка жива, но ей ведь надо как-то дышать.

Син глянула на Солина и подчинилась со счастливым мявком. Ее блестящие черные глаза сияли от облегчения. Она припала на живот рядом с моим бедром – детские рога ее были бархатными на ощупь.

Солин пододвинулся так, чтобы посмотреть на меня, и на лице его отразилось беспокойство.

— Готовься, Руна. Время почти пришло.

Он скривился и медленно, с трудом поднялся на ноги.

Солин покачнулся – мышцы на его обнаженном животе напряглись. Я посмотрела на него, ощущая, как колотится сердце.

— Приготовиться к чему?

Я закричала: тело мое прошила та же агония, что и тогда, в трансе.

Метка.

То ужасное пламенное клеймо.

Из свежей обугленной метки, изображавшей запертый в аккуратном, но ужасном треугольнике пламя, потекла по оленьей шкурке алая кровь.

Солин заворчал, снова воздев руки к небу: потянув левую, а потом правую. Его кожа туго натянулась на животе и ребрах.