Книга Когда мотылек полюбил пчелу, страница 2 – Пеппер Винтерс

Опустившаяся рядом девушка сверкнула идеальными зубами.

— У тебя что, сердца нет? Хочешь обречь смертную душу на погибель? Обычного человека, такого же, как мы?

— Может, она этого заслуживает, – мужчина кивнул, расширив ноздри. – Посмотри на нее. Одежды нет. Ничего нет. Даже бурдюка для воды. Помяни мое слово, ее лишили всего и изгнали из племени. На ней клеймо.

Он ткнул палкой прямо мне в бедро, и я дернулась.

— Вот здесь. Ее пометила сама смерть.

Сердце мое трепетало от каждого его слова… что-то оно чуяло, что-то я должна была понять… но ощущение это быстро исчезло.

Ния склонилась надо мной и аккуратно смахнула с моей ноги грязь и глину. Девушка плюнула прямо в свою темную ладонь и размазала слюну по большому грязному пятну, в которое ткнул незнакомец. Она внимательно всмотрелась в мою кожу – по лбу разбежались морщины.

Я задрожала от мурашек, попыталась отодвинуться. У меня, конечно же, ничего не вышло.

Сил на сопротивление совсем не осталось. Лишь пара ударов сердца – и я вернусь в шепчущий туман и забуду об этом месте.

— Это не метка смерти, – фыркнула Ния. – Ты ведь не мастер над духами, Кивва. Хватит делать вид, будто знаешь, о чем говоришь!

— Тогда отведи ее к Солину, пусть он тебе все расскажет. Но болезнь останется на твоей совести: все племя поляжет из-за того, что ты притащишь в наш дом вот это.

— Она не вещь, а человек. Такой же, как мы! – рявкнула Ния; гнев ее выпустил, наконец, шипы. – А метка, которой ты так испугался, – всего лишь родимое пятно, как я и сказала. Родимое пятно в форме солнечных лучей, если тебе интересно.

Мужчина скрестил на груди руки и сжал в кулаке свою нарядную палку.

— Она останется здесь. Здесь и помрет.

— Мы заберем ее с собой, – Ния повернулась ко мне лицом. – Тебе нужно встать. Пойдешь с нами.

Она ободряюще улыбнулась и продолжила:

— В племени есть целители. Если ты больна, тебя вылечат. Тебе нужна помощь и…

— Нужно оставить ее здесь, пусть умирает, – прорычал Кивва. – Пошли.

Он отошел вместе с двумя другими мужчинами и женщиной, которые стояли чуть поодаль.

Я то выныривала из тумана, то снова теряла сознание, сердце все еще не желало толком запускаться. Меня пожирал голод. По сравнению с моей болезненного цвета кожей и выступающими костями эти люди светились здоровьем. Кожа стоящих за Киввой мужчин блестела, словно черные речные камни. На темных руках проступали жилы и очертания костей, ногти почти светились розовым. Глаза их тоже были темны и полны скрытой глубины и мудрости.

Мужчина, что так бесцеремонно ткнул меня палкой, был светлым: на лице рассыпаны веснушки, коричневые волосы выцвели на солнце. Другая девушка походила на него и сильно отличалась от Нии. Но больше всего меня поразили их сложные косы.

И у мужчин, и у женщин длинные волосы были заплетены и украшены перьями, бусинами и раковинами. Ветер легонько трепал украшения.

Я сглотнула, борясь с разлившейся по всему телу болью и тьмой, которая жаждала меня поглотить. Я уставилась на украшенные перьями косы, что закрывали грудь стоящей женщины. И замерла.

Да, они выглядели здоровыми, но все же покрывали свои тела мехом убитых животных. На бедрах мужчин висели повязки, женщины прикрывали также и грудь.

Эти люди закрывали свою наготу тем, что оставалось от их добычи. Почему именно это показалось мне таким странным? Вызвало незнакомое – или все же знакомое? – чувство…