Книга Когда мотылек полюбил пчелу, страница 7 – Пеппер Винтерс

— Гият, неси сюда то, что приготовила для нашей выжившей. Она выбралась наконец с берегов смерти.

Я снова вздрогнула.

Не могла иначе, стоило только заслышать это слово.

Смерть.

Если я хочу повернуться к ней спиной и начать жить, мне нужно… знать верное направление. Нужна помощь, чтобы вернуться к жизни: так много меня осталось в темном, серебристом мире, который почти казался домом.

Мужчина вернулся, снова опустился рядом со мной, скрестив ноги, и улыбнулся.

— На случай, если твой разум был тогда все еще между мирами, позволь повторить, – он сложил руки на коленях. – Мы племя Нил. Мирное и уважаемое, но охотники наши яростны, как всякие воины. Мы рады жить здесь и не хотим вторгаться в другие царства, как некоторые другие народы. Мы чтим границы Квелиса.

Он чуть склонил голову, и его длинные волосы и косы закачались.

— Что-то знакомое слышишь? Ты из Квелиса или Локата? А может, ты родом из Ривозы или Ветака? Отвечай, дитя, поведай мне свою историю.

Я моргнула, понадеявшись, что слова его, хоть какие-то, победят наконец мою забывчивость. Но ничего из сказанного не показалось мне знакомым, и плечи мои поникли.

Повисла долгая пауза. Я молчала, и мужчина вздохнул и продолжил:

— Племя Нил гордится тем, что живет в землях огня. Быть частью Квелиса – значит состоять в родстве с огненным элементом, что освещал наши жизни с начала времен. Мы благословлены его милостью и поклоняемся посланиям, что приносит нам пламя.

Мужчина шевельнулся, а потом заговорил тише:

— Я сообщаю тебе об этом лишь затем, чтобы ты знала, с кем делишь кров. Некоторые верят, что люди мои – дикари, что не в силах защитить наш клан. Но они ошибаются. Мы не ищем врагов… – в его темных глазах зажглось предупреждение. – Пока ты относишься к нам с уважением и желаешь нам мира, ты всегда здесь желанна. Ты будешь нашим другом, а не врагом.

Я кивнула.

Я не впервые слышала эту его речь.

Люди племени Нил были щедрыми, яркими людьми, которые смеялись и любили… но в них с самой колыбели зажигалась и глубинная опасность, вплетенная в саму основу их жизни.

Я знала о них больше, чем о самой себе.

Темные глаза мужчины сияли в тенях ночи и неотрывно за мной следили.

— Твое молчание полно вопросов. Может, озвучишь парочку?

Я слегка улыбнулась и еще раз пожала плечами.

Я не могла вспомнить, когда в последний раз вообще что-либо говорила.

Я не знаю, как звучит мой голос.

Мужчина кивнул, будто бы уже привык к моему молчанию, и махнул рукой, указав на окружающие нас уютные стены.

— Лупик этот мой, можешь оставаться здесь столько, сколько пожелаешь. Мне повезло: у меня есть свой дом, который я ни с кем не делю. Но я готов разделить его с тобой, – он одарил меня натянутой улыбкой. – Я видел, как ты наблюдаешь за мной, притворяясь спящей. Я знаю, ты видела, что я общаюсь с пламенем.

Он вопросительно выгнул бровь, ожидая моего согласия. Или отказа.

Я продолжала смотреть ему в глаза, силясь понять, что же он делает поздними вечерами? Почему огонь его так завораживает?

Мужчина чуть качнул головой и прокашлялся.

— Если я расскажу тебе о том, кто я, то и твоя тишина тоже должна прерваться. Я надеюсь, ты подаришь мне свою правду в обмен на мою. Понимаешь?

Я с трудом сглотнула. Сердце заходилось в бешеном ритме. Внутри разворачивались кольца страха: что, если он не примет меня такой, какая я есть, ведь я понятия не имею, какая я? Но этого мужчину я хотела узнать. И его народ. Я хотела отплатить им за то, что меня спасли… даже с учетом того, что не была уверена, хотела ли быть спасенной.