Книга Когда мотылек полюбил пчелу, страница 198 – Пеппер Винтерс

Он подлетел поближе, пощекотав мне нос, а потом затанцевал у уха. Все в этом сонном мире казалось мне знакомым.

Я бывал здесь прежде. До всего.

Воспоминания очень хотели, чтобы я их вспомнил.

Во мне закипел гнев. Прошлое все еще было скрыто от меня.

Но затем я замер: белокрылый мотылек зашептал мне на ухо тайны. Тайны, которые заставили подняться над моей оловянной кожей тени – они тут же заключили нас в кокон.

Я тонул в истории, уголком глаза замечая себя прежнего.

Я шел по тихой земле, на которой не было ничего.

Только бесконечная коричневая грязь и высокие синие небеса – пустошь возможностей. Я был… жив.

Какой странный концепт.

Каким я был до того, как стать живым?

Где роились мои мысли? Как меня называли?

– Ты – то, что ты есть, – ответил мотылек. – Ты – баланс. Одна часть целого.

– И кто же моя вторая половина?

– Ты уже знаешь ответ на этот вопрос. Скоро тебе предстоит сделать выбор.

– Какой выбор?

Но мотылек не ответил.

Я вернулся к этому новому ощущению жизни.

К боли в груди от того, чего я не знал. К осознанию сознания.

Сознание.

Что это такое? Чем я был?

Я… жив.

Но почему?

Следуй за восходом солнца.

Без солнца ты – ничто. Тьмы не существует без дня.

Итак… я посмотрел на горизонт в ожидании рассвета. Я ждал.

Я ждал в темноте, а потом пошел босиком по пустынному миру сна.

Я привыкал к костям, слепленным из луны, и к коже, на которой сиял звездный свет.

Я ждал свою вторую половину. Я ждал солнце.

И новый день.

* * *

Я распахнул глаза.

Совсем как тогда, когда Салак притащил меня в пещеру с лихорадкой, я проснулся от мороза, который меня покрывал. Он жил в костях. Кровь моя застыла, не желая течь. Мне понадобилось некоторое время, чтобы вернуться в удушающую смертную форму – я привык парить в лунном свете.

Видение белого мотылька словно насмехалось надо мной, шепча, что это было вовсе не видение – это было воспоминание.

Я сжал зубы и заставил кровь двигаться по венам. Я едва мог шевелиться, мне было холодно, но я все же задрожал и поднял голову. Заставил туман уйти, чтобы сосредоточиться.

Я тут же увидел желтые глаза: они нависали надо мной, обрамленные шерстью и коронованные рогами.

Сердце заколотилось в узнавании и облегчении. Зетас.

Моя сестрица-волчица, с которой мы делили знания об одиночестве.

Сердце пропустило удар, споткнулось, попыталось наладить ритм. Я не мог вздохнуть, голова кружилась. Я потер грудь и нахмурился: ледяная кровь текла сквозь мое сердце и становилась теплой, снова готова была бежать. Что за странное чувство?

Я закашлялся и сел – Зетас тут же уткнулась в меня мордой. Ее мокрый нос прижался к моему поврежденному сердцу. Волчица тихонько заскулила.

— Эй… – я обнял ее за плотную шею. – Не грусти. Я в порядке.

Она прижалась сильнее, заползла на меня и упала на живот, закрыв расставленные ноги своим теплом. Я обнял ее покрепче, прижался щекой к могучей волчьей голове.

Мы немного посидели так, а потом разум мой заболтался в знакомом забытьи. Я попытался вспомнить, где я и как сюда попал, но не мог…

Пусто.

Как тогда.

Зетас подняла голову и лизнула мой висок, вымыв часть волос.

Я зашипел и отпрянул от нее – прижал пальцы к месту, которое кольнуло. Я скривился, стукнув по больному синяку, а потом замер. На лице расцвела новая боль – она пульсировала где-то в челюсти, отдаваясь по всему лицу.