Книга Когда мотылек полюбил пчелу, страница 151 – Пеппер Винтерс

Сжав зубы, я посмотрела на оленью шкуру, которую незнакомец притащил мне прошлой ночью. Когда он впервые занес ее в пещеру, я подумала, что он решил поделиться мясом. И меня чуть не вырвало от одной только мысли о том, что мне придется есть мать Натима. Но потом незнакомец расстелил на полу пещеры выскобленную шкуру и показал, как хорошо меня знает. Сколько внимания обращал на меня… и делал все для того, чтобы я не попала в беду.

Я снова покраснела, посмотрев на свою руку. О чем бы я ни думала, мысли мои всегда возвращались к незнакомцу. И к тому, что он сделал. К тому, что я сделала с ним.

Пальцы мои были чисты – никаких следов блестящего потока, которым незнакомец меня отметил… но я помнила, какой он был неожиданно теплый на ощупь. Помнила его вязкую липкость.

Я коснулась незнакомца.

По своей воле.

Я сделала это, чтобы помочь ему – ведь он помог мне. Я хотела его исцелить. Избавить от этой обжигающей боли, что увидела в его взгляде и…

Я сглотнула, прижав колени к груди и обхватив их руками.

Это ложь.

Я коснулась его, потому что точно такая же обжигающая боль расцвела и в нижней части моего живота. Расцвела, глядя на то, как незнакомец борется с собой. Чем больше он страдал, тем больше я чувствовала эти страдания. Мне захотелось… мне нужно было дотронуться до него.

Я не смогла спрятаться от этих чувств. Не смогла сбежать. Я попыталась, но они последовали вместе со мной к реке. Прижав руку к низу живота, я содрогнулась. Я все еще чувствовала эту боль.

Эту тяжесть.

Соски затвердели из-за свежего ветерка, что прилетел с реки. Кожа стала такой чувствительной. Я ощущала все, что меня окружало, с такой четкостью… с почти болезненной четкостью.

Я закусила нижнюю губу и представила, как незнакомец слегка стукается головой о стену пещеры и как бедра его поднимаются…

Хватит.

Я с трудом поднялась на ноги и коснулась оленьей шкурки. Мне нужно было чем-то занять руки… сделать что угодно, чтобы только перестать думать о вещах, которых я не должна была хотеть. Я решительно взмахнула плохо вычищенной шкуркой – хорошо, что Гият не видит дыры в меху и не чувствует, какая грубая на ощупь эта кожа.

Я почувствовала остатки духа матери Натима. Ее ускользающее присутствие. Последние воспоминания тела и прежней жизни. Из глаз хлынули слезы от одной мысли о том, что мне придется носить эту шкуру перед Натимом. Но я больше не хотела ходить голой.

Слишком много всего произошло.

Слишком много странных чувств и мыслей роились внутри меня.

Я неловко повертела шкуру в руках. Как же мне закрепить ее на себе без жил, которые Гият пришивала в качестве завязок? Доброта незнакомца подарила мне одежду… но и она напомнила мне: я ничего особо не знала о том, как люди Нил создают те или иные вещи.

Наконец я решила воспользоваться длинными полосками кожи, оставшимися от ног, – повязала их на шее. Осталось только обернуть шкуру вокруг себя. Я снова села и свила несколько речных растений в плотную веревку. Завязала ее на поясе, чтобы шкура не раскрывалась.

Удовлетворенная результатом, я провела рукой по своему новому платью: оно спускалось до самых колен и закрывало меня всю.

Натим подошел ко мне, помахивая белым хвостиком. Он замер, а потом прыгнул ко мне на руки, зарывшись лицом в шерсть своей матери.