Книга Нефритовое бюро непризнанных чувств, страница 94 – Виктор Алеветдинов

— Запишите красиво.

— Цикаду где держат? — спросила Ма у госпожи Цян.

Сяо-Лань резко обернулась. Госпожа Цян побледнела.

— Ваш дух прилетел утром, кричал, что надо спрятать чайник, шкаф и чернила, а потом попытался съесть распоряжение. Его поймали в бумажную клетку. Один чиновник сказал: «Цикада №108 задержана как свидетель повышенной болтливости, склонный к поеданию доказательств и моральному подрыву процедуры».

Цикада была болтлива, прожорлива и сомнительно зарегистрирована, но оставалась частью бюро: как шкаф, чайные пятна и привычка говорить правду вместо утешения.

— Куда?

— Малый допросный павильон Палаты. Для духов, говорящих сверх разрешённого объёма.

Сяо-Лань взяла клочок бумаги. Руки не дрожали: внутри уже решилось что-то опасное. Вэй тихо застонал, и Ма удержала его крепче.

— Ему нужно лечь.

Сяо-Лань посмотрела на него: бледный, с закрытыми глазами, без служебной печати, с чужим знаком под повязкой. Дом под арестом, архив изъят, Цикада в клетке, Вэй исчезает изнутри. На двери вспыхнуло: «До окончания проверки деятельность Нефритового бюро считается вредной для общественной сердечной стабильности».

— Общественная сердечная стабильность, — сказала Сяо-Лань, поднимая нож. — Какая нежная дрянь.

Ма посмотрела внимательно.

— Сначала Вэй. Потом Цикада. Потом бюро.

— Нет. Всё сразу.

За стеклом шкаф снова скрипнул. На этот раз не жалобно, а одобрительно.

Цикада №108 считала допросы отвратительным жанром: много вопросов, мало закусок, а допрашивающие обижались, когда ответы оказывались интереснее. Бумажная клетка висела над столом в малом допросном павильоне. Внизу сидели трое чиновников: худой, толстый и такой средний, что Цикада заподозрила в нём главного. У всех были кисти, протоколы и лица людей, решивших победить духа дисциплиной.

— Назовите имя, статус и учреждение, — сказал худой.

Цикада расправила крылья.

— Цикада №108, нематериальный сотрудник бюро, свидетель первого класса, дегустатор чернил вне реестра.

Толстый перестал писать.

— «Морально незаменимая» не статус.

— Это вы так думаете, потому что вас легко заменить.

Средний поднял руку.

— В протокол: статус спорный.

— Недооценённый, — поправила Цикада.

Худой наклонился к клетке.

— Вы обвиняетесь в уничтожении доказательств, сопротивлении опечатыванию и чрезмерной активности.

— Умеренной. Это вы медленно понимали.

Толстый предложил печать молчания. Цикада вцепилась в прутья.

— Нельзя. У меня аллергия на молчание, проявляется истиной.

Средний сделал пометку. Первый крючок вошёл.

— Где незаконный архив Ли Сяо-Лань? — спросил худой.

— Между совестью и шкафом, слева от «не ваше дело».

Толстый застонал, но средний не сдавался.

— Где Вэй Жэнь и Ли Сяо-Лань?

— В трагическом, но перспективном положении. Местонахождение переменное, направление от вас.

Худой ударил кистью по столу.

— Дух, вы обязаны отвечать на вопросы.

— Я отвечаю. Это вы задаёте скучные.

Средний сощурился.

— Вы знаете о планах Су?

Цикада замерла на одну восьмую взмаха крыла.

— Архивариуса Су? Слишком любезного пустого человека с лицом «я спрятал вашу душу в правильный ящик»?

Толстый нервно оглянулся на дверь. Средний резко сказал:

— Это высказывание исключить из протокола.

Цикада поняла: попала. Она изобразила смертельную усталость.