Книга Нефритовое бюро непризнанных чувств, страница 119 – Виктор Алеветдинов

— Позже, — сказал Вэй.

Она кивнула.

— Позже.

Теперь это слово не было бегством. Оно стало обещанием без печати.

Они шагнули через дверь вместе и вышли на верхнюю галерею Небесного суда. Внизу, под огромной печатью пустого лица, собирались жители Юйланя. Чиновники Палаты стояли рядами, свахи держали красные ленты, добровольные служители в белом несли чаши с чернилами удобного согласия. В центре помоста стоял Су, а рядом с ним — Ли Вэньцзюнь, отец Сяо-Лань, спокойный, пустой, с кистью в руке.

Колокол ударил первый раз.

Су поднял лицо к толпе.

— Сегодня мы освободим город от мучительного выбора.

Сяо-Лань достала нож для конвертов. Вэй поправил манжет. Цикада расправила крылья.

— Ну что, — сказала Сяо-Лань. — Пора испортить церемонию.

Вэй посмотрел вниз, на Су, на печать и на город, который собирались сделать удобным.

— Формулировка точная.

И они побежали к лестнице.

Площадь Небесного суда была устроена так, чтобы человек чувствовал себя маленьким, виноватым и желательно уже согласным. Сяо-Лань возненавидела её с первого взгляда.

Белые ступени спускались к круглому помосту под прозрачной печатью Неба, сияющей так, будто справедливость вымыла руки и собиралась подписать протокол. По краям стояли бронзовые журавли, а над толпой тянулись красные ленты — не праздничные, как на Фестивале, а служебные, с печатями на каждом узле. Они были готовы связать людей, просто пока называли это порядком.

На площади собрались сотни горожан: купцы, вдовы, женихи, невесты, чиновники, свахи, родители и дети, которым велели стоять тихо. Сяо-Лань увидела Хэ Жу, министра Фу с побледневшей Мэйлин, Хань Юя с пустым свитком, госпожу Цян и торговца искусственными первыми свиданиями, явно пришедшего выяснить, можно ли перепродать очищенные воспоминания.

В передних рядах стояли добровольные служители в белом. Среди них — Ли Вэньцзюнь с чашей чернил удобного согласия. Лицо у отца Сяо-Лань было спокойное, доброе и пустое; она едва не остановилась.

— Дышите, — тихо сказал Вэй рядом.

— Вы украли мою реплику.

— Верну после церемонии.

Он был бледен, но в глазах держалась злость. Печать удобного союза под халатом треснула, но не исчезла; Сяо-Лань видела, как он сжимает пальцы, удерживая себя от новой разумности. Цикада №108 сидела в нефритовой шпильке, ещё не полностью отмытая от допросных чернил.

— Руководитель, предлагаю рабочую структуру: вы обвиняете, стажёр занудствует, я ору, тетушка Ма бьёт кого-нибудь чайником.

— Где Ма?

— Справа от помоста, — сказал Вэй. — Маскируется под уважаемую вдову без налоговой задолженности.

— Значит, плохо маскируется.

Ударил колокол, и толпа стихла. На помост вышел Су — в сером, как всегда, без драгоценностей, боевой магии и демонического дыма. Чудовища люди испугались бы, а Су выглядел как тот, кто поможет заполнить форму без лишнего унижения.

— Жители Юйланя, — сказал он, и бронзовые журавли разнесли над площадью мягкий, усталый голос. — Вы пришли не на суд и не на наказание. Вы пришли туда, где вас наконец перестанут винить за то, что вы боитесь.

По толпе прошёл шёпот. Люди не любили обвинений, но готовы были слушать того, кто обещал взять тяжесть на себя.

— Каждый из вас знает боль выбора: любить того, кого семья не примет; остаться в браке, где каждый ужин — поражение; уйти и разрушить дом; простить измену или не простить; сказать «нет» отцу; сказать «да» из страха; признаться и быть отвергнутым. Сегодня Палата и Небесный суд предлагают добровольную процедуру очищения выбора. Вы передадите на временное хранение не любовь и не память, а мучительную точку, где не знаете, как поступить.