Книга Мама для Солнышка, или Как воспитать дракона, страница 81 – Лия Совушкина

— Мы сами, — сказал Дориан. — Но рядом будьте… на всякий случай.

Слуги молча отошли к стенам, стараясь не слишком заметно заламывать руки и бледнеть. Люми выбрала самую большую тыкву. Она держала её на уровне груди и покачивалась под тяжестью.

— Смотри, Лили! Она круглая, как солнышко! И улыбается!

Я склонилась. Действительно — три тёмных пятнышка складывались в кривоватую гримасу.

— Разрежем?

— Я, — сказал Дориан и аккуратно взял нож из моих пальцев.

Он разрезал тыкву так, будто разделял не твёрдую кожуру, а воздух. Я приподняла брови, поражаясь лёгкости, хотя я прекрасно знала, насколько тяжело нарезать её. Будь нож в моих руках, то мы бы очень долго занимались этим, а тут раз — и всё готово.

— Впечатляет, — произнесла я.

— Я просто сильный, — ухмыляясь ответил Дориан.

Пока мы обменивались любезностями, наша крошка уже успела опробовать тыкву. Люми засунула руку по локоть в мякоть. Рассмеявшись от увиденного, я замерла в ожидании её дальнейших действий. Малышка пару секунд повозилась, а после вытащила руку покрытую оранжевым соком и кусочками мякоти. Засунув добычу в рот, она с сосредоточенным видом пожевала кусочек.

— Тёплая! И скользкая! Но сладкая, — подвела свой вердикт Люми.

— Я тоже попробую, — сказал Дориан, засунул руку… и замер. — Это странно.

— Нравится? — с любопытством спросила я.

— Нет, — отрезал мужчина, смущено вытаскивая руку и быстро споласкивая её в миске с водой.

Люми прыснула от смеха:

— Папа боится тыквы!

— Я уважаю тыкву, — поправил он, нахмурившись, — но не стану копаться в ней.

Покачивая головой, я с улыбкой отобрала тыкву из их драконьих лап. Отныне я просто просила подавать мне ингредиенты и утварь. На столешнице оказались рисовые зёрна, которые Люми тщательно промыла несколько раз. Дориан нарезал тыкву на небольшие кусочки, поскольку моих силёнок на это не хватило. Я же занялась подбором специй.

Когда кастрюля наполнилась молоком, я засылала в него рис. Дом наполнился ароматом мёда и корицы. Пока рис варился, мы перекусили рогаликами, запивая горячим чаем. Когда пришёл черёд добавлять тыкву, я торжественно отдала малышке большую деревянную ложку. Люми помешивала кашу так интенсивно, что язык высовывался от концентрации.

— Аккуратно, — предупредила я.

— Я аккуратная!

Бульк. Капля каши описала дугу и приземлилась прямо на рубашку Дориана. Тягучая тишина, Люми медленно повернулась к нему.

— Папа… ты стал кашей.

Он хмыкнул — и рассмеялся. Настоящим, чистым смехом, который встряхнул кухню сильнее любого рыка.

— Ну что же, — сказал он, — теперь я часть рецепта.

Мы ели втроём за небольшим столом. Каша получилась густой, солнечной, пахла теплом, домом и детством, которого мне всегда не хватало.

— Лучше пирогов тётушки Миры! — заявила Люми.

— Она навряд ли будет польщена, — сказал Дориан сухо, но глаза у него мягко сверкнули.

Смакуя кашу, я не могла не поглядывать в сторону Дориана. Он с видимым удовольствием ел ложку за ложкой, несмотря на исходящий от ложки пар. Внутри меня разливалась щемящая нежность, от которой то и дело на лице появлялась улыбка. Люми рядом со мной медленно вкушала оранжевую кашу, дуя на ложку и стараясь не спешить. Она уже успела один раз обжечься и не хотела повторения.

— Это… — внезапно сказал Дориан, подняв на меня взгляд, — вкус настоящего дома.