Книга Обещана мертвому царю, страница 91 – Вера Ширай

— Да, богиня так и сказала, — обречённо выдохнул он и провёл ладонями по лицу, отбрасывая волосы назад.

— Лисения обещана. И она должна вернуться в Навь. Туда, где ей и место…

* * *

Я больше не могла там стоять. Не хотела оставаться в этом лагере, среди этих людей. Опустив полог, я сделала шаг назад. Потом ещё один. Несмотря на шорох ткани и мои шаги, дружинники и сам князь не заметили моего присутствия.

Его последняя фраза снова и снова звучала в моей голове.

Обещана. Навь. Где ей и место…

Каждое слово, словно маленький молоточек, стучало особенно громко, причиняя мне боль. Грудь сковало холодом, мне стало так тяжело дышать. Во всём лагере не осталось ни глотка воздуха для меня.

Я развернулась и побежала, не разбирая дороги.

Костры лагеря остались за спиной, шум голосов быстро стих и растворился в темноте. Под ногами хрустели ветки, цеплялись за юбку колючие кусты. Я бежала всё быстрее, пока деревья не сомкнулись вокруг плотной, почти враждебной стеной.

— Значит, вот так… — выдохнула я, задыхаясь.

Обещана.

Меня никто не спросил! Не поговорил со мной. Они там всё решили сами!

Я со злостью пнула сухой корень. Он даже не шелохнулся. Я ударила ещё раз, потом обежала вокруг небольшой поляны, разбрасывая ногами ветки.

— Я решила разделить с ним свою боль… Поддержать его… А у него, выходит, всё хорошо.

Я снова ударила по старому пню, но мне от этого легче не стало.

— Конечно, — прошептала я, глотая слёзы. — Князь будет жить. А я отправлюсь туда, где мне и место.

Слова Мораны вспыхнули в памяти, будто кто-то произнёс их рядом с моим ухом.

«К благословлённому моей рукой я явилась первой».

Всё так просто. Всё лежало на поверхности.

«Проси за себя», — сказала она.

И что я должна была просить? Отсрочку? Милость? Что?

Я и сама не заметила, как перестала плакать. Истеричный, звонкий смех наполнил поляну. Он разнесся по поляне, спугнул всех птиц.

Это смеялась я.

— Может, и правда не ждать? — прошептала я сквозь смех. — Может, проще самой уйти? Прямо сейчас отправиться в Навь.

Я шагнула глубже в лес. Ветки цеплялись за подол, царапали руки, корни выступали из земли, замедляя шаг. Почти полная луна висела в небе, освещая тропу холодным светом. От деревьев тянулись длинные, изломанные тени, которые словно пальцы старались схватить, удержать меня.

Устала.

Силы будто разом покинули меня, а ярость и злость уступили место тяжёлой тоске. Мне вдруг отчаянно захотелось вернуться в свою избу: обнять бабушку с дедушкой, выпить горячего чаю, послушать рассказы о заморских чудесах и новых товарах на ярмарке.

Я не могла вот так просто взять и уйти. Да и богиня сказала: время у меня есть. Медленно развернувшись, я побрела обратно к лагерю.

* * *

Ночь прошла без сна.

Утром всё выглядело так, будто ничего не произошло.

Дружинники рубили дрова, спорили о дороге, собирали шатры в путь, кто-то чистил лошадей. Смех то и дело звучал у костров: вспоминали шутки да праздники.

Мирдан стоял у огня, о чём-то переговаривался с двумя воинами. Увидев меня, он сжал губы в тонкую, недобрую линию. Позже он вместе с несколькими дружинниками ушёл за пределы лагеря: по поручению князя они что-то строили в стороне, за кромкой леса.

Я не обращала на него внимания, просто делала своё дело. Перевязала порез на ладони одному, промазала ушиб другому, на всякий случай сварила отвар от простуды. Хотела пойти за травами, но зачем?