Книга Пироженка в его когтях, страница 37 – Лина Маск

Ага, на полстены поклеен, как отмечаю исполненную проказу, хохочу, словно тёмный властелин.

— Что отобрал? — перевожу тему.

— Мою комнату. Высоты, говорят, боишься. Как через забор перелазить — не боишься, а как на втором этаже жить — в штаны наложил.

Невольно прикусываю губу.

— Если б отец жил со своей семьёй, а не твоей… матушкой, он бы знал, что я давно не страдаю таким страхом. Наши страхи делают нас сильней — переборол. Маленькая победа над главным врагом.

Звучит несколько хвастливо, но что есть, то есть. Клер явно не поняла значения последнего предложения.

— Победа над собой, — поясняю глухо, и она кидает на меня изучающий взгляд.

— Если всё‑таки отец настаивает, чтоб жил в твоей спальне, а ты не желаешь съезжать, можем делить одну постель на двоих. Удобный матрас, я же прилёг тогда… — говорю нарочно, чтоб сбить полуулыбку, и радуюсь, когда понимаю, что таки смутил Клер.

— Хочешь, покажу змею? Слизера… — говорю вдруг без задней мысли.

— Ты, надеюсь, не так с девицами знакомишься? Звучит как пошлая шутка, — фыркает Пирожка и вдруг заливисто смеётся. Я невольно тоже роняю ухмылку.

На ней всё то же домашнее платье, что было в академии, юбка чуть задралась, и нога манит голой щиколоткой.

— Твой отец не разрешит оставить, у меня была ящерица, ей повезло, что предпочла жить на природе. Зверей мне разрешат заводить, коль стану ведьмой высшего ранга и обрету фамильяра, — поясняет серьёзно Пирожка. Вот опять у нас что‑то общее — любовь к ползучим гадам.

— Этого не вытурит, он мне его сам подарил. Перед тем, как бросить, — поясняю и чувствую злобу внутри. И в ушах звучат те слова, что сказала тогда Клер, и Рози сказала…

— Что мы сделали? За что ты так с нами? Ты ведь не влюблён в мою сестру? — она наклоняется ко мне через столик и внимательно смотрит. Прямо в глаза.

— Ты даже не помнишь. Не помнишь тот разговор с собственной матушкой? — вспыхиваю мигом.

— Вы были в моём родном городе, а я сидел рядом за соседним столиком таверны. Проследил за дамой, с коей тайно встречался отец. И она спросила тебя, готова ли ты, чтоб мистер Миреу жил с вами? Вы тогда с Рози были малявками, лет двенадцати‑тринадцати. Прыщавые дурочки. И ты радостно закивала, что он тебе нравится и не против. А матушка твоя пояснила, что, дескать, мистер Миреу ещё на стадии развода и думает, подавать ли документы, переезжать ли в столицу, ведь у него здесь останется сын, примерно ваш ровесник. Тогда Рози встряла, сказала: «Мол, и что? Скоро школа кончится, все переедут учиться, а значит, и сын уедет на учёбу». А ты поддакивала: «Мол, скоро всем по восемнадцать. Да, совсем скоро, чёрт возьми!» А он нужен мне был тогда. И я возненавидел вас всех. И по загоревшимся глазам и довольной роже твоей матушки понял — она от отца не отвалит. Я не мог подойти, убежал оттуда. А потом, через много лет, еле узнал на счастливой семейной картине. На изображении новой — хреновой семьи моего отца! — прямо проорал последнее в бирюзовые глаза Клер.

Но Пирожка молчит недолго, смотрит на меня остро, с прищуром:

— Мистер Миреу говорил, что он всё равно б развёлся, документы уже были поданы, твоя матушка была не против их подписать. Даже скандал не устроила, они жили как соседи пару лет — только из‑за тебя. Пойми, он бы ушёл так или иначе. Но готов был содержать тебя и бывшую супругу.