Книга Сердце Снежной королевы, страница 3 – Эва Гринерс

В конце инструктажа я была ни жива, ни мертва. Мне всё было ясно: если я вдруг останусь одна, мне крышка. После того, как инструктаж был окончен, поднялся военный и строго спросил, не желает ли кто-то отказаться от поездки, потому что сегодня документы передаются для окончательного утверждения.

Я судорожно проглотила комок, состоящий из соблазна и слабости, и уставилась в стол. Мишка постоял еще на трибуне рядом с военным для важности и прошествовал за наш стол.

— Не дрейфь, Томка! Выживешь! — прошептал он, сжимая мою влажную ладошку.

Следующие два дня у меня голова шла кругом от сборов. А на третий мы все, навьюченные, как лошади, вылетели в Красноярск.

* * *

На плите засвистел чайник. Сначала тихонько, деликатно, а потом громко и требовательно. Я встала, не торопясь. С того момента, как я получила травму, научилась двигаться плавно, без резких движений.

Если же случалось, к примеру, споткнуться или повернуться неловко, спину несколько раз пронзала острая боль, как будто меня насаживали на горячий шомпол.

Поэтому не торопимся, чайник никуда не денется.

— Иду, иду, — проворчала я, обращаясь к нему, как к живому. Заварив на кухне чай, вернулась в кабинет. После смерти мужа я часто оставалась спать здесь, на его диване. Можно было разглядывать золоченые корешки подарочных изданий или истёртые до прорех справочники и атласы “Минералогия”, “Камни и кристаллы”, “Геология месторождений”.

Целый стеллаж занимали образцы пород и полудрагоценных камней. В советскую пору к нам в дом даже ребятню из соседней школы, где я недолго проработала учителем географии, на экскурсии водили. Славно было. Особенно, когда Миша находился не в экспедиции, а дома.

Сегодня я решила разобрать фотографии из альбома с надписью “Кедровая падь. Исследования диабаза”. Многие снимки хранились между страницами, нужно было вклеить их на пустые страницы, аккуратно надписав даты. Это не было необходимым делом, может, даже и вовсе пустой труд теперь. Но я упорно приводила архив мужа в идеальный порядок. Кому-нибудь да пригодится.

Через час-два работы устали глаза, и я сняла очки. Поморгала, посмотрела вокруг, чтобы снять напряжение. Привычно встретилась со взглядом мужа, который смотрел на меня с большой фотографии. Серьезно смотрел, взволнованно. Очень похожий на режиссера Тарковского.

Сейчас бы разбирать его спресованные в комок вещи после очередного похода. Или хотя бы ждать возвращения. Хорошо, когда есть кого ждать.

Словно в ответ на мои мысли, раздался звонок в дверь.

— Тётя Тома, это я! — раздался голос Светланы, моей соседки по лестничной площадке. Она всегда заходила ко мне спросить: не нужно ли чего захватить в магазине.

— Иду, Светочка! — отозвалась я и пошла ко входной двери, держа спину ровно, словно какая-нибудь царствующая особа.

— Тётя Тома, — соседка держала за руку сынишку, который тянул её к лифту, нетерпеливо подпрыгивая, — мы гулять, ну и в магазин потом. Взять вам что-нибудь?

Я улыбнулась мальчишке, который смотрел на меня исподлобья — шапка лезла на глаза.

— Спасибо, деточка, не нужно. Только вчера соцработник была. У меня всё есть.

— Может, хлебушек свежий или булочку? — не сдавалась Света, удерживая ребятёнка, который повис на ней с завыванием “Ну, мааааам…”

— Хорошо, булочку возьми. Спасибо, детка! — торопливо проговорила я, чтобы только не задерживать.