Книга Сладких снов, мой пекарь, страница 37 – Велена Князь

— Вероника! — произносит она тихо. Сестре достаточно простого взгляда, чтобы замолчать и отвернуться к залу. В комнате сейчас только наша семья и ближайшие придворные — делегация из Страннополья ещё не вошла в тронный зал. Нас не осудят за разговор, здесь все свои. Но мама всё равно не любит, когда мы шепчемся на официальных мероприятиях. Она говорит, что это выглядит недостойно и что принцессы должны быть выше подобного поведения. — Прости, мама, — виновато шепчет Вероника. — Официально, пожалуйста, — напоминает мама. — Простите, Ваше Величество, — произносит Вероника громче, уже на публику. Я едва сдерживаю смех. — Значит, теперь я должна называть тебя герцогиней Апширской? — спрашиваю я у Вероники, когда мама снова отворачивается к двери, ожидая появления гостей. — Ты же знаешь, что не должна, — отвечает она, едва заметно пожимая плечом. — Для тебя я всегда просто Вероника. У всех нас есть земли и титулы — кому-то достались в наследство от умерших родственников, кому-то отец выделил в управление, — но королевские звания всё равно важнее. Я принцесса в первую очередь, и только потом — герцогиня Стремширская, хотя эти земли уже несколько лет ждут, когда я начну ими заниматься. Если я выйду замуж, мой супруг станет герцогом Стремширским вместо меня — или вместе со мной, я плохо помню эти законы. Я смотрю на свои руки. Теперь я думаю о свадьбе иначе. Не о браке вообще, а о замужестве с Марком. Стать герцогом — это большая ответственность. Земли, люди, налоги, суды, крестьяне, которые придут жаловаться на неурожай, и соседи, которые захотят перекроить границы. Марк справился бы? Я представляю его лицо, когда ему придётся разбирать тяжбу между двумя фермерами, и почему-то улыбаюсь. Мои глаза расширяются, и я чувствую, как кровь приливает к лицу.

Я что, серьёзно представила нашу свадьбу? Я ещё не решила, права ли Вероника. Влюблена я или нет — не могу быть уверена на сто процентов. Может быть, это просто дружба, которая стала глубже за эти дни? Может быть, я путаю благодарность за заботу с чем-то большим? Нельзя думать о таких серьёзных вещах, как свадьба и титулы, когда я сама не понимаю, что у меня в душе. К счастью, мысли рассеиваются, когда тяжёлые дубовые двери тронного зала с гулким стуком распахиваются в обе стороны. Лакеи в парадных ливреях отступают в стороны, и в проходе появляются гости. Стараюсь не обращать внимания на зуд от воротника, но это почти невозможно — кожа горит, и я понимаю, что вечером, когда сниму платье, на шее останутся красные следы. Но это уже неважно. Сейчас я принцесса Белогорья, и я должна выглядеть так, будто это платье — самое удобное в моей жизни. — Представляю вам Его Королевское Высочество графа ван Бергдала, его супругу графиню ван Бергдал и Её Королевское Высочество графиню Йоханну, — объявляет герольд, и его голос разносится под высокими сводами, отражаясь от стен и возвращаясь многократным эхом. Мои кузены входят в зал. Трудно поверить, что они примерно моего возраста — всего на пару лет старше, — и что они внуки королевы Страннополья. Это делает их достаточно знатными, чтобы заслуживать такой приём, но недостаточно важными, чтобы к ним относились как к будущим правителям. Я пытаюсь вспомнить, видела ли я их раньше. Кажется, на какой-то свадьбе лет десять назад, когда мы все были детьми и бегали по коридорам, пока взрослые восседали за столом и обсуждали политику. У них тот же оттенок каштановых волос, что и у нас, доставшийся от маминой сестры. И те же скулы, тот же разрез глаз. Я давно не видела свою тётю — она уехала в Страннополье ещё до моего рождения и приезжала всего пару раз, — но помню, что на старых портретах она была очень похожа на маму. И это сходство передалось её детям.