Книга Дикая роза поместья или Ты не покоришь меня, внезапный муж, страница 74 – Олеся Герус

Соседа Марин она встретила на четвёртый день — он появился в лавке за какими-то травами от бессонницы и остановился, увидев Элару за прилавком.

— Марин взяла помощницу, — сказал он — не Марин, а как бы в пространство, с тем тоном человека, которому интересно, но который не торопится показывать, насколько.

— Временно, — сказала Элара.

— Всё временно в некотором роде, — сказал он. — Дайте мне валерианы и мелиссы, пожалуйста, в равных частях, и скажите, не ваша ли была рыжая лошадь в парке сегодня утром — та, что шла по центральной аллее около шести.

— Моя, — сказала Элара. — Вы тоже рано встаёте?

— Из принципа, — ответил он. — Столица работает ночью и поздним утром, что делает ранний подъём единственной возможностью побыть наедине с собой без ощущения, что пропускаешь что-то важное. — Он взял пакетик с травами. — Лорд Дарвен, если это имеет значение. Живу через два дома.

— Элара, — сказала она, слегка улыбнувшись. — Если это тоже имеет значение.

— Имеет, — сказал он с той интонацией, в которой было что-то, что она не сразу поняла, и только потом, после его ухода, сообразила: он знал, кто она. НеЭлара помощница Марин— кто она на самом деле.

Знал — и не сказал. Взял травы, попрощался, ушёл. Это она отметила.

Дарвен появлялся часто — за травами, якобы, хотя Марин потом сказала, что до появления Элары он заходил раза три в год, не чаще. Он был лет сорока пяти, с той иронией в голосе, которая у некоторых людей вырабатывается как защита от мира, а у других — как способ с миром разговаривать. У него, кажется, второе.

— Расскажите мне, — говорил он однажды утром, когда они оба оказались в парке в одно время и поехали рядом, — почему молодая женщина с хорошей лошадью и явно небедным прошлым сортирует сушёный тысячелистник в лавке на Травяной улице в декабре? Это звучит как начало либо хорошей истории, либо сказки с моралью.

— Может быть, и то и другое, — сказала Элара.

— Тогда я вернусь за продолжением, — сказал Дарвен. — В своё время.

— В своё время, — согласилась она.

Он не торопил. Это было приятно — человек, который умел не торопить.

Однажды он рассказал ей что-то смешное про заседание магического совета, где два уважаемых мага спорили полчаса о правильном произношении заклятия, которое ни один из них никогда не применял на практике, — и она смеялась, по-настоящему, первый раз за долгое время, и Тоше покосился на неё с лошадиным недоумением.

— Хороший смех, — сказал Дарвен. — Настоящий.

— Бывает другой?

— Сплошь и рядом, — ответил он. — В столице — по большей части другой.

Она думала о нём: добрый человек, умный, одинокий по выбору, что бывает у людей, которые видели достаточно, чтобы предпочитать своё общество чужому. Он знал, кто она, и не использовал это — просто знал и молчал. Это было редкостью.

Письмо пришло на второй неделе. Марин принесла его в лавку — конверт с печатью, которую Элара узнала сразу: поверенный Аст, его печать. Марин держала конверт двумя пальцами и смотрела на Элару.

— Это тебя ищут? — спросила она.

— Меня.

— Отвечать?

Элара думала секунду.

— Отвечать, что нет, — сказала она. — Что никакой Элары Вессен у вас нет и не было. — Пауза. — Если ты можешь. Если нет — скажи мне, я уйду.

Марин смотрела на неё долго. Потом положила конверт на прилавок.