Книга Дикая роза поместья или Ты не покоришь меня, внезапный муж, страница 70 – Олеся Герус

Кейрану не написала ничего. Пошла к выходу, подумала, вернулась.

Написала одну строчку:

Я знаю. Письма почти каждую неделю — это не запутавшийся человек. Прощай.

Положила под его книгу на столе — ту, открытую, которую он так и не дочитал.

Пошла в конюшню.

Тоше стоял в деннике — поднял голову, посмотрел. Она вошла, прижалась лбом к его шее.

— Едем, — сказала она. — Ты и я. Как всегда.

Конь фыркнул. Девушка его оседлала, выехала из ворот в легкий туман от мороза.

Оглянулась один раз — у поворота дороги, там, где аллея уходила за деревья. Посмотрела на дом — тёмный камень, высокие окна, дым из трубы. Оранжерея у восточной стены, там где стекла поймали свет солнца.

Её оранжерея. Её яблони. Её мельница. Её мастерская. Раньше её — и теперь оставленное. Она отвернулась. Пустила Тоше вперёд.

Дорога шла на запад.

Она знала направление — в столицу, там Марин с её лавкой, там можно было остановиться. Это был план — небольшой, конкретный, но пока достаточный.

Тоше шёл хорошо — радовался свободной дороге, радовался ей в седле. Лошади чувствуют настроение всадника — она знала это, старалась держать спину прямо, дыхание ровным. Тоше не должен был тревожиться.

Холодно было — декабрь, мороз держался, дорога промёрзла твёрдо. Но небо было чистым, и солнце в полдень грело немного. Она ехала и смотрела на этот незнакомый — пока незнакомый — пейзаж. Поля, рощи, редкие деревни у дороги.

К вечеру добралась до постоялого двора.

Постоялый двор

Постоялый двор назывался «Три сосны» — хотя сосен при нём не было никаких, только старый вяз у ворот. Хозяин вышел навстречу, оглядел её — молодая, одна, конь хороший, слишком хороший для одинокой путницы без сопровождения.

Элара видела, как он оценивает.

— Здравствуйте. Нужна комната, — сказала она. — И денник для коня.

— Плата вперёд, — сказал хозяин. Голос вежливый, а глаза — нет.

Она заплатила. Не торгуясь — не хотела вести диалог. Комната была маленькой, чистой, с одним окном во двор. Она поела внизу — быстро, молча, — поднялась к себе. Легла не раздеваясь. Нож положила рядом.

Магия воды пустила тихий фон — прощупывала. Трубы в стенах, влага в воздухе, лужа у крыльца. И — корни. Большой старый вяз у ворот, его корни шли под двором, под конюшней, под самим домом. Глубокие, сильные, старые.

Магия растений отозвалась.

Около полуночи она услышала голоса — в соседней комнате, через тонкую стену. Двое. Говорили негромко, но она слышала:

— …рыжая с конём. Конь один такой стоит, как десять лошадей обычных.

— Хозяин знает?

— Хозяин не наше дело. Конюшня с западной стороны, замок простой.

— А баба?

— Баба спит. Уедет утром и не найдёт. Скажем — сам ушёл.

Элара лежала и слушала. Потом закрыла глаза.

Магия растений — тихая, точная — пошла к корням вяза. Она не тянула их, не ломала. Просто попросила. Вяз был старый, умный по-деревьянски, он понял — или почувствовал, как чувствуют деревья, без слов.

Корень, который проходил под конюшней, дал ответвление. Маленькое, молодое — оно нашло щель под дверью конюшни и вошло в замочную скважину. Обвило дужку замка изнутри. Плотно, спокойно.

Она слышала потом — через час — как двое возились у конюшни. Тихая ругань. Замок не открывался. Дужка держала. Они дёргали, толкали — ничего. Элара повернулась на бок и не заметила, как уснула.