Книга Под одним небом две судьбы, страница 76 – Мия Соул

И снова какие-то намеки, которые я не понимала.

Сюй Цзе бросил на меня быстрый, ничего не выражающий взгляд, прежде чем снова повернуться к отцу.

— Мне пора. В столице ждут неотложные дела.

Еще один обмен церемониальными поклонами, полными скрытой напряженности, и генерал развернулся, чтобы уйти. Ву Хошен, бросивший на Сяо Лань короткий кивок, последовал за своим господином.

Как только повозка скрылась из виду, лицо отца окончательно превратилось в грозовую тучу. Он молча развернулся и жестом велел мне следовать за ним.

Мы прошли через знакомые коридоры. Отец не смотрел на меня, не спрашивал о дороге, не интересовался, чем я занималась.

Мы вошли в зал, где всегда трапезничали. За низким столом уже сидели все обитатели дома. Моя мачеха, Ван Яньси, она язвительно улыбалась, а в глазах плясали злорадные искорки, которые она даже не пыталась скрыть. Рядом с ней сидели две мои сводные сестры. Старшая смотрела на меня с нескрываемым презрением, а младшая — с любопытством, смешанным со страхом. И в углу устроился тихий и почти невидимый Ли Лунь.

Он единственный, кто тепло, а не фальшиво улыбнулся мне, но в глазах брата я прочитала немой вопрос и тревогу.

Что-то произошло, пока меня не было. И это что-то прямо влияло на мои отношения с главой клана Ли.

— Садись, — бросил отец, указывая на свободное место рядом с Ли Лунем.

Теперь, избавившись от чужаков, он прогремел, словно звук грома.

Я молча повиновалась, ощущая, как на меня уставились все присутствующие. Слуги, стоявшие у стен, замерли, стараясь не дышать.

Отец прошелся взглядом по всем собравшимся, и его взгляд, полный гнева и… стыда, наконец, устремился на меня.

— Итак, — начал он, и каждое его слово падало, как удар молота. — Ты вернулась. Моя Ли Вэй, почему же ты вернулась не в своей одежде, а в шелках, с серебром в волосах, и в сопровождении самого генерала Сюй Цзе?

Я недоуменно вздохнула.

— Отец, я не понимаю. Твой свидетельствует о том, что ты на меня гневаешься. Но за что? За одежду и украшения? Поверь, я бы не надела их, но мое прошлое платье было безнадежно испорчено.

— Нет, не за это я гневаюсь на тебя, дочь. Я страдаю и грущу. Я винил себя в том, что отправил тебя в жестокое место, в монастырь. Радовался, когда ты вернулась, но, видимо, мне надо было тебя там оставить…

Оставить? Я не ослышалась?

Батюшка вновь остановился, обдумывая следующие слова.

— До меня дошли слухи, Ли Цзянь, — продолжил он, и его голос стал тише, но от этого лишь опаснее. — Мерзкие, отвратительные сплетни, которые порочат не только твое имя, но и честь всего нашего рода. Говорят… — он с силой сжал руку в кулак, и костяшки его пальцев побелели, — говорят, что в монастыре Гуйчуань ты была не столь усердна в молитвах, сколь в… иных занятиях. Что вместо чтения сутр ты оказывала «услуги» странствующим мужчинам. Что твои познания в медицине — не что иное, как знания, почерпнутые в постели бродячих лекарей и торговцев.

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Воздух перестал поступать в легкие. Это было настолько чудовищно, настолько далеко от правды, что мой разум отказывался это воспринимать.

— Я бы отмел эти слухи, — отец с ненавистью ткнул пальцем в сторону, где скрылась повозка Сюй Цзе, — но тебя, только вернувшуюся, в спешке забирает из дому сам генерал. На целые сутки! И возвращает он тебя не с покаянным видом, а разодетую в шелка. Ты сведуща в медицине, хотя в монастыре не было для этого условий, ты очень уверенно себя ведешь. Как девочка, выросшая в Гуйчуань может иметь подобный характер? Все соседи шепчутся о том, что ты любовница Сюй Цзе. Он привез тебя, расположен к тебе, и я не вижу причин не доверять слухам. Скажи прямо, ты, правда, любовница нашего генерала?