Книга Под одним небом две судьбы, страница 29 – Мия Соул

Сяо Лань вскрикнула и снова бросилась на колени, ударившись лбом о пол. Я лишь сжалась под одеялом, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

Генерал вошел, его шаги были бесшумными по деревянному полу. Он молча посмотрел на простиравшуюся перед ним Сяо Лань, затем на меня.

— Выйди, — коротко бросил он девушке.

Тону его не возразишь. Сяо Лань, не поднимая головы, попятилась к двери и выскользнула наружу, затворив ее за собой. Она так перепугалась, что даже не взглянула на меня.

Мы остались одни. Он стоял у кровати, я лежала, отчаянно пытаясь скрыть свой страх под маской безразличия.

— Я слышала, вы хотите поговорить, — наконец нарушила я тягостное молчание, все еще глядя в стену. — Говорите. Я слушаю.

— Ты боишься меня, — констатировал он. В его голосе не было ни удивления, ни злорадства.

— Я боюсь жестокости, — поправила я его. — То, что вы сделали… это было бессмысленно и ужасно.

Он тяжело вздохнул. Я услышала, как он передвинул простой деревянный табурет и сел у моей кровати.

— Ты думаешь, я садист и чересчур жесток? Что я получаю удовольствие, сжигая людей заживо? — спросил он, и в его тоне впервые прозвучала усталость.

Я не ответила. Он принял мое молчание за согласие.

— Монастырь Гуйчуань не был просто тюрьмой для непокорных жен, госпожа Ли Вэй. Он был… предприятием. Очень прибыльным. Знатные семьи щедро платили за то, чтобы их опозоренные дочери, неудобные наследницы или слишком болтливые служанки исчезли с глаз долой. И часть этих денег оседала не только в сундуках матушки Гуань. Она была всего лишь управляющей. Ее покровители были в городе, в провинции, а может, даже и в столице. — Он сделал паузу, давая мне осознать его слова. — Если бы я арестовал ее по всем правилам, заковал в кандалы и повез на суд, что бы произошло? На следующий же день нашлись бы свидетели, готовые поклясться, что она святая женщина. Нашелся бы и судья, который нашел бы формальные ошибки в ведении дела. И ее бы отпустили. Может, не сразу, через месяц, через два. И тогда ты и твоя маленькая служанка стали бы ее главными врагами. И она прикончила бы вас так, что я и не узнал бы никогда. Ты этого хотела?

Я медленно перевернулась и села на кровати, уставившись на него.

— Я ждал, — продолжил он, — когда она совершит роковую ошибку. И она ее совершила. Покушение на жизнь свидетелей. Да еще и с применением огня, при множестве моих стражников. Я сделал так, что ее гибель выглядела как следствие ее же собственного преступления — поджога, вышедшего из-под контроля. Никто не погиб, кстати, — он вдруг посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то заботливое. — Пусть несколько девиц и поплатились легкими ожогами и испугом. Но все живы. А матушка Гуань и ее главные прихвостни… они почувствовали на собственной шкуре, что творили с вами все эти годы. Запертыми, в огне и дыму. Это не правосудие по букве закона, Ли Вэй. Это правосудие по поступкам. Ты молода, не осознаешь, не знакома. Но иногда только оно и работает.

Я слушала его, и лед в моей груди понемногу таял, сменяясь странным, сложным чувством. Это не была жалость к матушке Гуань. Нет, это было понимание. Понимание той чудовищной системы, в которой он вынужден был действовать. Он был не просто солдатом. Он был политиком. И его жестокость оказалась не бессмысленной, а расчетливой и… даже в какой-то степени милосердной по отношению к нам с Сяо Лань.