Книга Под одним небом две судьбы, страница 109 – Мия Соул

Мне хотелось крикнуть ему, что тот, кто написал этот трактат, вряд ли предполагал, что его учения будут использоваться как орудие пытки, но я лишь молча склоняла голову, чувствуя на себе довольные взгляды сестер. Ли Цзяо не упускала случая едко прошептать: «Видно, что в монастыре тебя учили молиться, а не писать. Руки хоть от сохи отвыкли?»

Я сжимала зубы и снова обмакивала кисть. Чем больше я старалась, тем уродливее получалось. Рука будто деревенела, а иероглифы на бумаге насмехались надо мной. О, чтобы я сейчас отдала за простой карандаш! Или хотя бы за самую дешевую шариковую ручку.

Мысль изобрести нечто подобное здесь, конечно, приходила, но я тут же осознавала всю ее нелепость. Я прекрасно знала анатомию человеческого тела, но понятия не имела, как устроен шариковый механизм или как производить стальные перья. Этот простейший бытовой предмет моего мира оказался для меня недосягаемым.

Единственным светлым лучом в Запретном городе была Сяо Инуо. Она никогда надо мной не смеялась. Она подсаживалась ко мне после уроков и, краснея, пыталась показать, как правильно держать кисть, как вести линию.

— Вот смотри, Ли Вэй, — шептала она, ее тонкие пальцы ложились поверх моих, направляя их. — Не силой, а легкостью. Как будто ты гладишь перо феникса.

Ее доброта трогала меня до глубины души, но даже ее терпение не могло победить многолетнюю мышечную память.

На седьмой день моего вынужденного плена, пусть и многие бы называли это величайшим даром, я сидела в своем павильоне и играла с Сяо Инуо в вэйци. Она лениво перебирала фишки, не решаясь сделать ответный ход. Мысли ее витали где-то далеко.

Приближался ее день рождения, и в покоях царило приподнятое настроение. Но только не у самой Сяо Инуо.

— Ваше Высочество, — отвлекла я ее от раздумий, — а чего бы вы хотели в подарок больше всего на свете?

Я думала, она скажет, что мечтает о браслете, о новых шпильках, о заграничной косметике, ведь моих сестер бесполезно просить замолчать, когда поднимались такие темы, но принцесса внезапно помрачнела.

— Чего я хочу? — она горько усмехнулась. — Того, чего не может дать мне ни один ювелир и ни один поэт. Я хочу пройтись по этому саду… нет, пробежаться! Чтобы ветер свистел в ушах, чтобы волосы развевались, чтобы император не смотрел мне вслед с жалостью. Чтобы не выбирать каждый раз самые длинные платья, скрывающие мою… мою уродливость.

Последнее слово она выдохнула почти беззвучно, и у меня сжалось сердце.

— Я могу быть с вами откровенной? — спросила я.

— Ли Вэй, зачем спрашиваешь? — насупилась девушка. — Раз я называю тебя подругой, ты не должна таиться от меня.

— Тогда позвольте задать бестактный вопрос, и я заранее прошу у вас прощения, — предупредила я, прекрасно понимая, что дружба с членами императорской семьи несет в себе много благ, но и огромную ответственность. — Вы хромаете, потому что одна нога короче другой?

Она кивнула.

— Как ты догадалась? Это не должны обсуждать в обществе. Кто тебе донес?

Глаза ее вспыхнули от недовольства.

— Вы забыли, что я вылечила вашего брата, — поспешила ее успокоить. — Это был не донос, а мои догадки. Получается, догадки были верными. Если вы мне доверяете, то расскажите, пожалуйста, это у вас с рождения, или что-то произошло?