Книга Ваше величество, прошу, не убивайте меня снова. Том 1, страница 79 – eclair

— Тори? – сонно сказала я. – В чем дело?

Лунный свет, падавший из окна, путался, мерцая, в ее бледно-соломенных волосах, выхватывал белыми мазками бледное личико и веснушки – яркое свидетельство того, как часто она бывала на солнце^[7]. По ее щеке ползла каплей серебра единственная слеза. Все вместе это выглядело настолько потусторонне, что на одну долгую секунду я застыла, не в силах шевельнуться или хотя бы вырвать у Тори свою ладонь.

— Ла… Ларриет, – пробормотала Тори, давясь слезами. – Ы-ы-ы…

— Подожди, успокойся, – сказал я, пытаясь как-то вывести ее из этого состояния. Но Тори лишь тряслась как умалишенная и все тянула меня за руку, поэтому мне пришлось-таки выбраться из постели и встать.

— Ее вы-высочество, – прорыдала наконец Тори. – С ней что-то… ей б-будто кошмар снится, то-только… только она н-не… не дышит!

— Тори, – взмолилась я, – успокойся!

Дышал там Руперт или нет, Тори, похоже, тоже собиралась помереть – теперь она и вовсе задыхалась от слез, словно это не Руперту, а ей самой до сих пор снился какой-то бесконечный кошмар. Я похлопала ее по плечу, пытаясь привести в чувство, и нахмурилась. Мне уже случалось слышать, как она жаловалась на проблемы Руперта со сном, но я считала, что дело в обыкновенной бессоннице. А у него, оказывается, кошмары!

— Ты вызвала придворного лекаря? – спросила я.

— Н-не смогла, – прорыдала она. – Я не могу ее ра-разбудить, но во-вообще она ве-велела н-не звать к себе ле-лекарей! А сейчас у н-нее уже жар!..

— Так, – сказала я. – Жаропонижающее и снотворное у меня точно есть…

Обойдя рыдающую Тори, я бросилась к комоду, чтобы достать свою аптечку. В детстве я довольно часто болела, и после моего возвращения в прошлое ничего не поменялось, так что я на всякий случай набрала с собой в столицу побольше лекарств.

Когда я уже бежала вслед за Тори по коридору – она летела так, что полы ее ночной сорочки хлопали, словно парус, – в голову пришла горькая мысль: мне сейчас придется тратить на этого мерзавца свои драгоценные снадобья! Доктор Эйли выписывал лекарства исключительно от столичных провизоров, и каждое из них стоило весьма недешево, поэтому сама я пользовалась ими только в крайнем случае и понемногу. Нет, конечно, доброе слово, как говорится, и кошке приятно – вот только на ненавистного Руперта не хотелось тратить ни добрых слов, ни в особенности дорогих лекарств!

«Ладно, – решила я на бегу. – Потом выставлю подлецу счет!»

Мы вбежали в спальню принцессы. Отстранив насмерть испуганную и, конечно же, понятия не имевшую о моих меркантильных мыслях Тори, я склонилась над кроватью Руперта:

— Ваше высочество?

И без того всегда очень бледный, Руперт был практически белым. На лбу у него блестел пот, а руки и ноги слабо подергивались. Тем не менее казалось, будто он оцепенел. Дыхание его было неглубоким и прерывистым, он дышал с усилием, как человек, которому снится тяжелый кошмар.

Я смотрела на него – и… не могла заставить себя пожалеть его. Казалось бы, как можно не сочувствовать юному красавцу, мучимому лихорадкой? Но я ощущала лишь облегчение – и оно было таким сильным, что хотелось рассмеяться, хотя делать этого я, разумеется, не собиралась. Все-таки мне претило выглядеть настолько бессердечным человеком, который получает удовольствие от чужих страданий.