Книга Ваше величество, прошу, не убивайте меня снова. Том 1, страница 31 – eclair

Солнце поднималось, мягко освещая своими лучами мою малую родину, и я сжала руки в кулаки.

Прощай, Белуа! Я покидаю тебя, чтобы защитить то, что мне дорого. И я обязательно справлюсь.

* * *

Было уже немного за полдень, когда я наконец оказалась у особняка на Пятой авеню – мне пришлось долго искать его, полагаясь лишь на собственную память. Особняк этот был, разумеется, не так велик, как наше графское поместье, но оставался самым большим и богато украшенным на этой улице. Его деревянные стены мятного цвета были сплошь увиты плющом.

Еще несколько шагов, и я подошла к воротам – таким огромным, что мне пришлось задрать голову, чтобы оглядеть их. Моя тетка уже не носила фамилию де Белуа, но на воротах по-прежнему красовались гербы нашего рода – ели, ощетинившиеся острыми иглами. Красиво, но чересчур претенциозно! Я усмехнулась, подумав, что этот безвкусный дом очень подходил тете Амелии. В отличие от своего бережливого, экономного отца, нашего деда, тетушка всегда была крайне тщеславна. Она вечно забирала волосы в густой пучок и украшала их диковинными перьями. Амбиции ее были столь же грандиозны, как эти перья, – так что в конце концов она стала пятой наложницей эрцгерцога Вентибальда, брата нынешнего императора.

Количество наших с тетей Амелией встреч можно было пересчитать по пальцам. В первый раз я видела ее еще девочкой – на балу дебютанток; затем – на ее свадьбе в столице, которая была обставлена с величайшей пышностью; и, наконец, последний раз – в день ее казни. Она, кстати, тоже проходила в столице.

Тетя Амелия была единственной сестрой моего отца, но он никогда не навещал ее, даже если ему случалось приезжать в Шампань. Должно быть, отец считал позором, что юная и красивая девушка из рода де Белуа стала пятой по счету наложницей немолодого эрцгерцога – пусть и императорского рода, но далекого от реальной власти человека. Тетя же пожертвовала расположением моего отца и не побоялась общественного презрения, чтобы стать наложницей Вентибальда. Почему-то она была уверена, что если нынешний император умрет, то правителем станет его брат. Что ж, за эту свою веру она и погибла, до конца оставшись его преданной подругой.

Возможно, ее самонадеянные мечты стать императрицей способствовали тому, что Руперт в конце концов взъелся на де Белуа. Но насколько я помнила, тетя не была плохим человеком – она просто слишком сентиментальничала, как это часто случалось со знатными дамами.

Надеясь, что тетя хотя бы вспомнит мое лицо, я позвонила в колокол у ворот. Бом, бом – звук колокола, пожалуй, слишком гулкий для такого особняка, эхом разнесся вдоль улицы. Никто, однако, не выглянул посмотреть, кто стоит у дверей. Похоже, в доме никого не было. Вероятно, они все уехали на свою загородную виллу? Поджав губы, я опустила на ступени тяжелый саквояж. Кошель с деньгами, висевший у меня на поясе, заметно похудел.

«Кажется, – подумала я, – у меня неприятности».

Путешествие, длившееся целую неделю, далось мне нелегко. В прошлой жизни я дожила до восемнадцати лет, но в столицу я всегда ездила только с семьей, и нынешний, первый мой самостоятельный визит в Шампань выдался довольно трудным. Чтобы дать отдых своему усталому телу, я ночевала на постоялых дворах, которые выбирал кучер, и почти в каждом из них слышала одно и то же: «Что здесь делает эта юная леди?» или «Почему вы одна в таком месте?» Я предъявляла свой кулон с фамильным гербом де Белуа, и меня оставляли в покое. Удивляла убежденность простых людей в том, что дворянский статус обладает некоей особой силой, но на всякий случай я все равно питалась всегда только в своей комнате и, разумеется, не могла и помыслить о том, чтобы сходить в общественную баню, вместо этого пользуясь водой для умывания.