Книга Падение вверх, страница 94 – Татьяна Кадуцкая

— Выпить не с кем?

Мужчина чуть не вывалился из гамака.

— Но-но-но! Я не алкоголик! — он укоризненно глянул на соседку. — Я ностальгирую по былому.

В открытом окошке показалась белоснежная голова Иляны Рошки.

— Не смеши меня, мальчик! Тебе годков-то сколько, чтобы ностальгировать?

— Эх, никто не понимает мою страждущую душу.

— От чего же ты страдаешь?

— От недостатка женского внимания, — хитрый взгляд замер на Лилее.

Та за два года настолько отвыкла от флирта и кокетства, что в первый момент растерялась. Хорошо, что на помощь пришла старушка.

— Или от его избытка? — едко уточнила она.

Жюст растёкся в самодовольной ухмылке.

— Всё не то! И не та!

Очередной взгляд метнулся на девушку.

— Ерундой он страдает, — покраснела Дамаскинская.

Интерес Атталя стал неприятным открытием для неё, всколыхнул зарастающее болото опасных воспоминаний. И это при том, что ведьмак вызывал вполне разумное опасение. Лилея вспомнила высокую фигуру, широкие плечи и особую харизму. Это не мальчик-одуванчик, как Милорад или тот же ворчун Эрмин. Жюст Атталь — взрослый мужчина, который точно знает, чего хочет, и может получить желаемое, приложив определённые усилия. Поэтому неудивительно, что в последующие дни Лилея постаралась избегать встреч с соседом, прикрываясь практикой.

Практика стала вторым разочарованием Дамаскинской этим летом. Возможно, она привыкла к хорошим учителям в школе и теперь ждала внимательного отношения и активной деятельности, а её посадили разбирать документы. Хилом Айяв в свободное время рассказывал, как он великолепно расплетает проклятийные сетки и развеивает злые наговоры. Наверное, ведьмак считал, что этого практикантке хватит с лихвой. Если он и брал девушку с собой, то оставлял её в сторонке как зрителя. Лилею ни разу не допустили к проклятым! А она надеялась, что у ведьмака, входящего в первый круг, сможет многому научиться.

Однажды Дамаскинская рискнула вмешаться в процесс без разрешения «наставника». Пока проклятийник пытался снять наговор, она просканировала больного мужчину, но не увидела характерного затемнения на глазах.

— Возможно, это проклятие на усиление боли? — предположила девушка.

За что удостоилась уничижительного взгляда и совета помалкивать. Ведьма скуксилась.

Уже больше двух часов Хилом отчитывал наговор, его голос срывался и сипел. А человеку на кровати становилось всё хуже и хуже, словно злая сила лютовала, почувствовав проклятийников. Хилом взмок, вены на висках набухли, но всё было напрасно. И когда больной уже выл подобно зверю, Лилея «подцепила» край магической сетки. Она победоносно глянула на ведьмака, тот побагровел, а потом…

— Смотрите! Я нашёл! — Хилом оттолкнул практикантку и начал снимать проклятие.

Почти час ушёл на деактивацию заклинания, и как только оно было развеяно, пострадавший мужчина облегчённо выдохнул. Его жена рассыпалась в благодарностях, Хилом с притворной скромностью отмахивался:

— Ну что вы! Это мой долг! Моя работа — снимать проклятия!

Он даже не обратил внимания, когда Лилея покинула дом.

Ведьма шла по городу, впервые не радуясь его тихой красоте. Её убивала необходимость завтра снова идти на практику. Теперь, когда Дамаскинская увидела истинное лицо знаменитого проклятийника, она не представляла, как добудет до конца.