Книга Дочь врага, страница 24 – Тала Тоцка

Папа бы лопнул от гордости! Он об этом мечтал.

Я тоже мечтала о роскошной свадьбе, о шикарном платье с толпой нарядных подружек, морем цветом, длинном белом лимузине.

Но самое главное, я мечтала о муже. Которого я буду любить. И который будет любить меня.

Он даже снился мне иногда, и может мне кажется, что в моих снах он был чем-то похож на Андрея...

Может я поэтому ни в кого еще не влюблялась, потому что он не похож не наших мужчин?

Слишком сдержанный, как сказал бы папа, «застегнут на все пуговицы».

А я бы сказала, что он как глубокий колодец, в который смотришь и не видишь дна...

Скашиваю глаза на мужчину, который с упрямым видом ведет машину. Мы едем в отель, где у нас сейчас будет брачная ночь?

Под ложечкой холодеет.

Представить не могу, как это будет. Я согласна была просто переспать с ним, но когда муж и жена, это же совсем другое? Мы только что дали обеты.

Я поклялась, что буду его любить и уважать. Быть в болезни и в здравии. И он поклялся...

Совсем незнакомый мне мужчина. Но теперь он мой муж, нам придется узнавать друг друга.

Падре Себастьяно так и сказал: «Объявляю вас мужем и женой». Мама с папой тоже не были знакомы, их познакомили родители перед свадьбой. Но они любили друг друга. Значит, и я тоже... смогу? Смогу его полюбить?

Мой муж молчит. Смотрю на его руку, которая уверенно держит руль.

На безымянном пальце мерцает серебристый ободок. Андрей сказал, это выставочный образец. Его надо будет завтра вернуть, а нам он купит новые кольца.

Закрываю глаза и заново переживаю момент, как он надевал мне на палец мое обручальное кольцо.

Его руки такие сильные, уверенные. Он взял мою, и она утонула в его крепкой, широкой ладони. Надел кольцо, а у меня внезапно начали трястись пальцы. Было так стыдно и неловко перед падре и мужем, что я такая неловкая.

Андрей помог надеть себе кольцо. А потом меня поцеловал.

И на меня будто пахнуло жаром от свечей, хотя их было всего две в руках у монахов. И снова накрыла волна стыда — мы же в часовне, перед алтарем, а у меня такие мысли...

Но мой муж так странно на меня действует. Он ничего не делает, совсем — только смотрит или берет за руку. А у меня внутри становится горячо-горячо. Легкие перекрывает, и я дышать не могу.

Это так на меня обряд странно подействовал?

Но затем вспоминаю, как у меня перехватило дыхание в тесной комнатке, где я переодевалась в свадебное платье.

Шнуровка была на спине, я сколько смогла, сама зашнуровала, остальное пришлось просить Андрея. И когда холодные пальцы коснулись моей голой спины, меня будто молнией прошило. А шею обдало горячей волной.

Это было его дыхание, точно. Больше некому было дышать мне в шею, пока я собрала рукой волосы, чтобы они ему не мешали.

Он дышал глубоко и надсадно, и я молилась Святой Розалии, чтобы его пальцы поскорее справились со шнуровкой. Тогда же еще Андрей не был мужем?

Расшнуровывал платье он быстрее, но дышал так же глубоко и хрипло. И выскочил из комнаты как пробка из бутылки с игристым вином...

— Мы приехали, Вивиана, — слышу голос мужа, открываю глаза. Он нависает надо мной, а я прижимаю к себе свой свадебный букет орхидей.

Он думает, что я уснула!

Выходим из машины, Андрей подает руку, я спрыгиваю на землю.

Жаль, что у меня не будет фотосессии в свадебном платье. И девичника не было.