Книга Три `Д` для миллиардера. Свадебный салон, страница 112 – Тала Тоцка

Роман выяснил, что дату, указанную в истории болезни Насти, хранящуюся в больнице, исправили сразу же, еще пять лет назад. И это означало только одно: мать знала, какой будет реакция Артура, узнай он об аборте. Поэтому подстраховалась заранее.

Девушка сделала аборт и пришла требовать деньги. Саму Настю Аврора явно в расчет не брала. Тагаев много думал, что было бы с Настей и детьми, не будь у них Стефании. Одинокая студентка с тремя детьми, какие у нее были шансы попасть в поле зрение Тагаева? Ноль целых, ноль десятых.

Его спасло только то, что Настя стала успешной бизнесвумен в свои неполные двадцать три года, иначе он мог никогда не узнать, что у него есть дети. И что значит, любить… Тагаева передернуло.

— Здравствуйте, Георгий Арутюнович, — первым поздоровался Роман, стоявший по правую руку. — Артур Асланович благодарен, что вы согласились с ним побеседовать. Не волнуйтесь, это не займет много времени.

Зато Георгий Арутюнович получит шанс поменять старую машину на новую. Или улучшить свои жилищные условия. Об этом Роман говорить не стал, для этого у него есть сотрудники.

— Добрый день, — заговорил следом Артур, — я задам всего несколько вопросов. Вы помните день, когда привозили эту девушку в мой дом?

На экране появилось фото Насти, и боль в груди усилилась пятикратно. Совсем юная, его Артур нашел у нее в облаке. За неделю до встречи с ним, она только устроилась к этому уроду Орхану.

Это фото было его любимым, Артур распорядился напечатать его на холсте и повесил в спальне у себя в доме. И в новой квартире повесил. Там она улыбалась счастливо и беззаботно, и вот этого Тагаев больше всего не мог простить матери — что никогда больше не увидит Настю такой. А ведь мог.

Нужно было всего лишь остановить девушку в дешевом цветастом сарафане. Окликнуть. Даже когда смотрел из окна, как она садилась в такси, было еще не поздно.

Артур сжал подлокотники кресла и скрипнул зубами. Бессмысленно терзать себя тем, что невозможно вернуть. Надо попытаться исправить хотя бы то, что можно исправить.

— Конечно помню, — Георгий Арутюнович хоть и нервничал, но говорил медленно и с расстановкой. — Как не запомнить? В ваш поселок такие обычно не ездят. Ну или элитные машины заказывают. А у меня «пыжик», эконом-класс. Я еще удивился про себя, но спрашивать не стал. Она очень волновалась, особенно когда на въезде нас мариновать начали. Звонить да спрашивать, кто едет, куда едет. Я вообще охренел, когда услышал, что она к Тагаевым пробиться хочет. Но нас пустили, тут я тоже охренел, не ожидал. Она сказала, что ей надо к Артуру… ну, к вам, то есть. Что ее Настя зовут, фамилию я не запомнил, помню, сказала, что настоящая. Я еще удивился тогда, разве, бывают Насти ненастоящие?

Тагаев прикрыл глаза, представив как Настя с портрета не улыбается, а сидит в дешевом авто, покусывает от волнения губы, и ждет. Ждет, когда ее пропустят к Тагаеву рассказать, что она от него беременная. Двойней. Потому что Давид — Артур уверен, что это был Давид! — тогда еще сидел тихо как мышка и не высовывался. Лучше не представлять…

— Я слушаю вас, Георгий Арутюнович, — он открыл глаза и жестом пригласил собеседника говорить дальше.

— В общем, пропустили нас, хоть и долго промурыжили, — с готовностью продолжил Бондарь. — Девушка ушла, а я остался ждать. Помню, пить хотелось, а у меня вода кончилась. Так ваш охранник позвонил куда-то, и мне вынесли целую бутылку. Холодную, в стекле. Даже неудобно стало, я к такому не привык. Мы люди не балованные.