Книга Наследник для дона мафии, страница 36 – Тала Тоцка

В направленных на меня взглядах появляется хорошо знакомое выражение. Жажда денег, наживы. Все равно, нищие пираты или богатые гангстеры, этот блеск в глазах абсолютно у всех выглядит одинаково.

— Но как мы сможем обойти Казале, босс? — спрашивает Пьетро.

— Кто поддерживает Казале? — в свою очередь задаю вопрос.

— Джардино, — буркает молчавший до этого высокий мужчина с коротким ежиком. Вито Карбоне. Самый отбитый из них всех. — С тех пор как их война с Фальцоне сошла на нет, они круто поднялись.

— Значит, мы ослабим Джардино, — говорю, неторопливо прокручивая в пальцах ручку.

— Дон Винченцо всегда был против того, чтобы воевать, — не особо учтиво замечает Карбоне. Все никак не привыкнет, что у него теперь другой дон.

Ничего, скоро ты с ним встретишься.

— Ди Стефано не станут ни с кем воевать, — обвожу твердым взглядом недовольные лица, делаю паузу и добавляю. — Вместо нас это сделают Фальцоне.

— Но у них некому, босс, — замечает Бруно. — Там осталась одна Луиза и ее сын Риццо. Парень инвалид, полный овощ. Проклятый род...

Поворачиваю голову.

— Вас научить как это делается, Никола? Найдите из наших невесту для Риццо, я сам переговорю с донной Фальцоне. Мы повезем груз по ее территории.

— А как мы переправим товар на территорию Фальцоне, минуя Казале? — не успокаивается Вито.

Поворачиваюсь к экрану, занимающему половину стены, на который выведена карта. Увеличиваю карту вдвое. Прямо надо мной оказывается узкий водный перешеек. С одной стороны наша территория, с другой — Фальцоне. Водный путь принадлежит охуевшему Казале.

Ручкой взмахиваю над перешейком и поворачиваюсь к нахмуренным заместителям.

— Мы отсюда запустим дроны, они переправят товар. А воздух Казале не принадлежит.

На некоторое время в кабинете повисает тишина, затем в этой тишине раздаются мерные сухие хлопки.

Да, блядь. Они мне аплодируют.

Где-то глубоко внутри сигналят тревожные огоньки.

Это не пираты. Эти люди способны на преданность, пусть их кодекс чести вызывает сомнения. Их глаза горят неподдельным восхищением, и на это можно подсесть.

Потому лучше не затягивать. Так как я и собирался.

* * *

Смотрю на портрет, нарисованный мной карандашом на листе бумаги. Я его сразу заламинировал, иначе он бы уже разлезся. Делаю большой глоток виски.

Мне видимо недостаточно хуево, раз я решил посмотреть на портрет своей несуществующей жены.

— Что-то нужно, синьор? — заглядывает Донато в кабинет.

— Позови Роберту, — приказываю ему. Где, блядь, мои яйца Бенедикт?..

Засекаю время. Она уже разделась или нет? Снова волосы затянула и этой херней закрепила? Хоть бы раз пришла с распущенными...

Может, издать указ, запрещающий горничным в моем доме ходить с заколотыми волосами? Нет, нельзя. Тогда и Мартита будет патлами трясти, и Франческа.

— Звали, синьор? — заглядывает в кабинет. Вылизанная и наглаженная. В фартуке. Ну блядь...

— Звал. Я голодный.

И не спиздел же. Как зверь. Потому и злой.

Она косится на портрет в моей руке. Шею тянет, чтобы заглянуть. Переворачиваю его рисунком вниз и кладу на стол.

— А кто там нарисован? Девушка? — смотрит нагло, глазами хлопает. — Она ваша запретная любовь, да?

— Тебя это точно не касается, — отвечаю холодно. — Лучше скажи, что от тебя хотел Платонов? Почему ты плакала?