Онлайн книга «Дочь моего друга»
|
— Нет, неправда, — истерично взвизгивает, — Арина коктейль на себя пролила, я предложил ей привести себя в порядок. Это Руслан потом сказал, давайте ей целку сорвем. Что вы мутите с его отцом бизнес и не станете с ним ссориться из-за нее. Дурак. И Исмаилов, Бортников. Оба. Я не смотрю на Глеба, хватает пышущей жаром ярости, которой обдает с его стороны. — Надевай, — бросает он наручники Бортникову, — а вы помогайте. На руки, и на ноги. Исмаилов крупнее, но их четверо. Набрасываются все вместе, выкручивают руки. Высокие, блядь, отношения… Тот матерится, отбиться хочет, но получает подсечку и падает на колени. Через секунду извивается как гусеница, а сделать ничего не может. — Теперь его, — Глеб кивает на Бортникова и бросает еще пару. Они настолько безмозглые, что ведутся и по третьему разу. Или это уже действует безумный закон на выживание? — В живых должен остаться один, ты же понимаешь? — доверительно говорит Глеб Переверзеву. Видимо он намекал ему на что-то в машине, потому что тот кивает и сцепляется в борьбе с приятелем. Его последним пакуют мои помощники, когда он пытается выбраться из ямы. — Ну что, счастливого пути! — заставляю себя улыбнуться, хотя улыбаться не хочется ни разу. Выворачивает от омерзения, когда они начинают истерично скулить. — Куда вы нас везете? — выкрикивает Переверзев. — В вечность, — поднимаю лопату и даю отмашку помощникам. Они тоже берутся за лопаты, и мы начинаем методично забрасывать яму землей. Вот как надо работать, недоделки. Они извиваются, вопят, пытаются выбраться, но мы молча орудуем мышцами. Мне не доставляют удовольствия эти крики, и ужас в их глазах тоже не вызывает восторга. Наоборот, во рту ощущается стойкий привкус горечи. Потому что зло можно победить только злом. И когда земля доходит гаденышам до пояса, поляну заливает свет вспыхнувших фар. Из машин выходят мужики, чьи сыновья бьются перед нами в истерике на грани потери сознания. — Все, Демид, хватит, — требовательным тоном говорит Николай Бортников, плохо справляясь с дрожью в голосе. Подумать только, я их всех кроме Исмаилова считал нормальными… — Тебе не кажется, что ты увлекся, Ольшанский? — надменно поддерживает его Исмаилов. — Мне, блядь, кажется, что я делаю за вас вашу работу, — загоняю лопату в землю, перекидываю через плечо автомат и иду к машине, на ходу кивая Покровскому. Он молча следует за мной. — Глеб, — кричит нам вслед Бортников, — может, ты все-таки передумаешь? Мы с мужиками скинемся… — Иди нахуй, Коля, — недобро сверкает глазами друг. Мы с ним пожимаем руки и рассаживаемся по машинам. Откидываюсь на спинку сиденья и закрываю глаза. Тааак…. Сына у меня, походу, тоже не будет. * * * Арина Положенную неделю в Турции высиживаю с трудом. Никогда еще меня так не воротило от отдыха. Я считала не дни до возвращения, а минуты. И когда села в самолет, чтобы лететь обратно, ощущения были такие, словно пробыла здесь минимум год. Я бы давно вернулась. На второй день бы забронировала билет и прилетела. Пусть не чартером, не прямым рейсом. Через Стамбул бы полетела или через Европу. На автобусе бы приехала, пусть трое суток, все лучше чем изводиться от неведения. Но за мной круглосуточно ходили по пятам два здоровенных бугая-охранника, и сбежать от них у меня вряд ли бы вышло. Поэтому я просто ждала. |