Книга Дочь моего друга, страница 46 – Тала Тоцка

Выхожу из машины, микроавтобус останавливается рядом. Отодвигаю дверь, они все трое жмутся в противоположному углу. Волной подкатывается тошнота. Ссыкливая гопота, какие же они все ссыкливые…

— Звони, — протягиваю телефон Руслану, — скажи своему дружку, что есть важный разговор о Покровской. Что ты ждешь его внизу. Пусть выходит. Вякнешь еще что-то, пристрелю на месте.

Они готовы сваливать все друг на друга, сдать друг друга сразу же, и я только укрепляюсь в убеждении, что детей здесь давно нет. Есть вполне устоявшиеся личности, чья мораль существует только в воображении их родителей.

Паша Бортников идет четвертым в микроавтобус, и мне поступает сигнал от помощников, что пятый на месте. Отлично, тогда едем.

Забираюсь в салон микроавтобуса, смотрю на испуганные лица. Пробую взять себя в руки, получается с трудом. Не могу не думать о том, что лучше я. Глеб тоже не может не согласиться, что при всех раскладах лучше, что это был я. Что бы мы с ним оба сейчас делали, если бы это были они?

Я бы на его месте наверное убивал. Но я никогда не буду на его месте. У меня нет дочери и не будет. Таким как я нельзя иметь детей, это первый и главный рычаг воздействия.

Смог бы я сейчас чувствовать себя на таком драйве, если бы знал, что мой ребенок может за это поплатиться?

Нет, никогда.

— Куда вы нас везете? — спрашивает Бортников. Он не то чтобы самый смелый, просто до конца не верит, что я могу жестить. А зря.

— Увидишь, — отвечаю, с преувеличенным вниманием разглядывая пистолет и стирая с него невидимые пылинки.

Микроавтобус сворачивает в лес и минут через двадцать тормозит.

— Выходим, — командую, открывая двери.

Подходят мои помощники, все в масках, как положено. Спектакль отыгрывается с соблюдением всех декораций. Подъезжает внедорожник, оттуда выходит Глеб и выводит пятого, Переверзева.

— Ну что, все в сборе? — широко улыбаюсь и потираю руки. — Можем начинать?

Демид

Парни растерянно смотрят на сваленные посреди поляны лопаты. Они вряд ли догадываются, что будет. Скорее, в их размягченных и расслабленных мозгах не укладывается, что привычная картинка мира может быть разнесена в пыль в одну секунду.

Но это уже не моя проблема.

Сама полянка зачетная, окружена елками, травы мало, потому что песок. Все как по учебнику, я давно ее нашел. Берег, как чувствовал, что пригодится. Сейчас она освещена тусклым светом трех аккумуляторных фонарей, развешенных по периметру.

Глеб сидит в машине, молчит пока, не вмешивается. Я для него отдельно партию не прописывал, выступит, как посчитает нужным. Мы все обговорили в общих чертах.

— Разбираем инвентарь, пацаны, — говорю деловым тоном так, чтобы у них и мысли не возникло, что можно не подчиниться.

— Зачем нам лопаты, Демид? — сын Бортникова преданно заглядывает в глаза, видимо решил, что мы друзья. Еще одна не моя проблема.

— Очевидно, чтобы копать, — развожу руками. — Все, хватит болтать, работаем.

— С какого хуя? — исподлобья смотрит Исмаилов.

— Вот с такого, — кивок, и из темноты на поляну выходят мои помощники в черной полевой форме, масках и с автоматами.

— Ты совсем берега потерял? Знаешь, что мой отец с тобой сделает? — продолжает быковать Исмаилов.

— Я скажу ему, что помог тебе прочистить карму, и он меня простит. Сильно она у тебя замусорилась.