Книга Дочь моего друга, страница 51 – Тала Тоцка

Днем больше, днем меньше, особой разницы нет.

Выхожу из комнаты только когда отец уезжает в офис. Закидываю футболку Демида в стиралку на режим быстрой стирки, затем сушу в сушильной машине. Пока она сушится, пью кофе. На полноценный завтрак нет ни сил, ни желания.

Отпариваю футболку и бережно складываю в пакет. Это мой последний шанс, и я не должна его упустить.

Складываю в сумку самое необходимое, футболку кладу сверху. Сажусь за руль и еду по трассе на выезд из города. В загородном комплексе снимаю номер, рассчитываюсь наличкой.

После Турции остались доллары, почти все, что с собой давал отец. Мне их не было куда тратить, в отеле система ультра-олл-инклюзив. А выходить за его пределы не хотелось.

Зато сейчас пригодились, мне их обменяли прямо на ресепшене. Бросаю сумку в номере и иду к лошадям. Здесь есть конный клуб, и мы с отцом несколько раз приезжали. В школе-интернате, где я жила, конный спорт, как и танцы, был обязательной дисциплиной.

По дороге сюда я искренне жалела, что у меня нет подруги, с которой можно было бы поделиться. Но стоит попасть к лошадям, все сожаления исчезают как и не было.

Я их обожаю, просто удивительные животные. Помню шок, который я испытала, когда впервые увидела настоящего породистого скакуна. Нас привели на экскурсию в конюшню. Он был черный, огромный, лоснящийся. И такой красивый, что у меня на время пропала способность говорить.

Так незаметно проходит день, лошади на меня как обычно действуют благотворно. Я почти успокаиваюсь. И даже появляется аппетит.

К вечеру появляется соблазн остаться в отеле, но здравый смысл берет верх. Отец все равно поднимет всех на ноги, и меня найдут в течение нескольких часов. Я даже знаю, кого он отправит по моему следу. Поэтому сдаю номер и возвращаюсь в город. Только не домой.

— Арина Покровская, — говорю в домофон охраннику. Через буквально минуту ворота открываются, и я въезжаю в знакомый двор.

Достаю из сумки футболку, прижимаю к груди, закрывая бешено колотящееся сердце, и ступаю на крыльцо.

Он ждет в холле. Я приготовила несколько вариантов вступительных речей. Даже записала парочку на телефон, чтобы посмотреть, как выгляжу под каким ракурсом. Но как только вижу его в джинсах и футболке, с короткой колючей щетиной на щеках, все мысли исчезают.

Он выжидательно смотрит, и вдруг становится страшно, что он меня выставит.

Бросаюсь на шею, крепко обхватываю руками, щекой прижимаюсь к щеке. И говорю. Быстро, чтобы не остановил.

— Выслушай меня, пожалуйста. Я не собиралась тебя использовать, я не для этого приходила. Ты мне понравился, очень. В отеле. Я влюбилась, Демид. В тебя. А когда к тебе пришла, совсем голову потеряла. Я из дома ушла, отец меня замуж выдать решил. За тех, кто меня… — договорить не хватает духу, и я перехожу на шепот. Тычусь носом в дурманяще пахнущую шею и лихорадочно шепчу: — Они вчера приходили, все. С родителями… Сначала извинялись, потом замуж стали звать. И отец сказал… Он сказал… Нет, он не заставлял, просто попросил. Чтобы я подумала.

Вокруг меня кольцом смыкаются руки, одна ладонь зарывается в волосы и впечатывает лицо сильнее в шею. Вторая давит на талию, и я животом ощущаю твердый пресс.

— А ты что?

— Я их… — всхлипываю и говорю, касаясь губами терпкой теплой кожи, — я их послала. Я из дома ушла, Демид. Можно, я у тебя пока поживу? Я так скучала по тебе в Турции…