Книга Пойманная в капкан, страница 111 – Юлия Герман

— Знаешь Семенова, — по привычке называла ее девичьей фамилией. — Я до сих пор не могу поверить, что ты с кем-то другим.

Прошла за подругой на кухню.

— Жизнь она такая. Меняется по щелчку пальцев.

— Уж мне ли не знать, — ощутила горечь во рту.

Ульяна повернулась ко мне, сочувствующе посмотрев.

— Сядем и все расскажу, — опередила ее, подготавливаясь к тяжелой исповеди. — Где мелкие?

— У отца. Что будешь? Чай, кофе ,сок?

— Чай. А ты?

— Кофе. Капец Монакова, как скучно быть трезвенницами. Даже никаких приключений.

— Хватит с меня приключений. Ты не представляешь, какое это счастье жить спокойной жизнью, — шумно выдохнула.

— Мне ли не знать, — повторила она мою фразу, заваривая чай.

Когда приготовление к чаепитию окончились, мы перешли в просторную гостиную, откуда через панорамные окна, опоясывающие главную комнату в доме с трех сторон, открывался умопомрачительный вид на осенний сад.

— Как красиво, — завороженно смотрела на пожелтевшие листья и сочную хвою. — Соскучилась по нашим пейзажам.

— Сама до сих пор привыкаю, что из окна такой вид, — подруга отпила кофе из кружки, забираясь на кресло вместе с ногами.

— Боже, Сёма! Я отвыкла, что ты такая крошка, — рассмеялась в голос, умиляясь тому, как мило она выглядит на фоне этого огромного кресла. Словно котенок. — И как твой Роберт тебя в кармане не носит с собой.

— Поверь, он бы очень этого хотел. После похищения боится оставлять одну, — горько улыбнулась она. — Пришлось пригрозить, что не выйду за него, если не ослабит контроль. Кстати, твое приглашение, — протянула мне красивый оливковый контре, перетянутый веревкой с настоящей восковой печатью.

— Ух, ты! Спасибо! — обняла Улю, возвращаясь на место. —Понимаю его. Похищение — это страшно, — плечи осыпало мурашками при воспоминании о самом худшем дне моей жизни.

— Что с тобой случилось за эти месяцы? — внимательно разглядывала меня девушка. Казалось, что серые глаза заглядывают в самую душу, отыскивая там причину боли. — Сегодня я не стала приглашать никого из девчонок. Решила, что не время для шумного девичника, — многозначительно посмотрела подруга.

— Спасибо, — обхватила кружку ладонями.

В комнате повисло молчание. Ульяна не торопила меня, но и не пыталась заполнить тишину пустой болтовней. Понимала, что мне нужно собраться с силами, чтобы вывернуть душу наизнанку.

— Уля, это был настоящий ад, — перестала удерживать броню и расплакалась.

Подруга подсела ко мне на диван, обнимая и прижимая к груди.

— Поплачь, моя хорошая! — гладила меня по голове, успокаивая. — Выплачь все что тебя мучает. Я рядом.

Успокоившись я наконец-то смогла поделиться своей отвратительной историей. Не утаила совершенно ничего, начиная с прошлого приезда домой и знакомства с Аланом и заканчивая смертью Вовы.

Ульяна слушала широко раскрыв глаза и прикрыв рот ладонью.

— Ты думаешь, что он жив? — спросила она, когда я закончила исповедь.

— Я реалистка, — душу снова разрывало на части, как и каждый раз, когда я думала об Алане. А думала я о нем постоянно. — Я видела его в том холодильнике без признаков жизни. Да и не слышал о нем никто с того дня. Прошло уже почти три месяца, Уль. Если бы он выжил, то мы обязательно о нем услышали.

Звонок в дверь, заставил подскочить от неожиданности.