Книга Пойманная в капкан, страница 108 – Юлия Герман

— Алан, — рвалась к нему, но меня крепко держали на месте, не давая приблизиться в любимому мужчине. — Алан, Алан, малыш!— кричала, звала его, но он не реагировал на звуки. И кажется не дышал. — Что же ты за зверь такой, Вова? Он же твой сын!— рыдала, не чувствуя больше холода, только ужасную боль. — Сними же его оттуда! Он замерзнет! Сними его! — дергалась, стараясь добраться до покалеченного тела, но мужчинам рядом со мной было плевать на рыдания и крики.

Брыкающуюся и бьющуюся в истерике меня вытащили из холодильника, закрывая от меня избитого мужчину. Я продолжала кричать, падая в ноги к Вове и умоляя его сжалиться над сыном, спасти его, но он лишь смотрел на меня с холодной ухмылкой на губах.

— Ты убила его, Алиса. Только ты, — присел на корточки, встречаясь со мной взглядом. — Из-за тебя мертв мой сын.

* * *

Все что было после того, как увидела Алана в той морозилке, помню сквозь туман. Начавшаяся истерика, закончилась сразу же, как только мне что-то вкололи. Я тогда отключилась. Но стоило проснуться, как на меня снова обрушилась жуткая реальность. Алана не было. Я и мое упрямство, мой эгоизм убили единственного мужчину, который был достоин жить. Пусть наше знакомство началось не так гладко, но тогда я не знала его. Не знала, что он за человек, сколько в нем любви и смелости. Он не побоялся рискнуть жизнью ради меня. А я … я его убила. Эта мысль разъедала меня изнутри, выживала внутренности и выворачивало сознание.

Все мои зарождающиеся истерики продолжали пресекать, вкалывая очередную дозу. Не знаю сколько я прожила в таком режиме. Меня держали в особняке, но рядом постоянно находился медик, следивший за моим состоянием. В один день я пришла в себя, понимая, что совершенно ничего не чувствую. Мне было плевать кто я, где я, кто находится рядом, что было и что будет. Я просто превратилась в овощ. Ела когда засунут в рот ложку, мылась, когда поставят под струи воды, остальное время спала. Забыла обо всем, ни о чем не думала. Да что там, у меня даже сил не хватало на то, чтобы дышать.

Пришел момент, когда после бесконечной череды ночей без сновидений, я увидела сон. В нём Алан смеялся, целовал меня, а потом он замер. У него на груди расползалось кровавое пятно. Стоило перевести взгляд на его лицо, как я увидела заиндевевшую кожу и безжизненный взгляд, Я проснулась с криком и в холодном поту.

В тот день я снова начала проживать его потерю заново. Ко мне не летела со шприцем наперевес сиделка. Никто не контролировал мои эмоции. Обо мне будто вообще забыли. Теперь я могла в полной мере прочувствовать свое горе. Оно казалось неподъемным. Грудную клетку разрывало от боли потери. Казалось, что даже каждый вздох дается с трудом. В легкие словно впивалось тысячу кинжалов, заставляя мучиться. Именно этого я заслуживала. Страдать, мучиться за содеянное. Но больше всего я хотела отомстить. Ненависть к Володе достигла таких размеров, что теперь я была готова собственноручно вонзить ему нож в сердце.

Не могла больше оставаться в комнате, где все пропиталось виновником гибели любимого мужчины. Вышла из спальни, впервые за долгое время, спускаясь вниз и наткнувшись на незнакомых людей, снующих по первому этажу из стороны в сторону. Среди них находилась наша экономка Мария Ивановна, а так же женщина, которую я неоднократно видела в то время, как приходила в себя. Они разговаривали с двумя мужчинами в костюмах, и все они казались чем-то озабочены.