Книга Сыночек в подарок, или Станьте моим мужем, босс!, страница 77 – Алекса Гранд

Пытается привстать в кресле мама, но я осекаю ее резким движением и прощаюсь с жалкими остатками контроля.

— Ты очень меня разочаровала, мам. Я снисходительно относился к твоим капризам, терпел странные выходки и списывал все на твою чрезмерную к нам любовь. Но это уже слишком. Моей ноги в этом доме не будет, пока ты не извинишься перед Аней и не получишь ее прощение.

Я твердо выношу давно созревший в голове вердикт и выметаюсь из этого вертепа с грохотом. Шваркаю дверью так, что должна осыпаться штукатурка. И с пробуксовкой срываюсь с места, не щадя резину.

К себе ехать не хочу. Не вывезу опустевшую с уходом Ани квартиру и стопудово буду гонять на повторе болезненные воспоминания. Поэтому мчу туда, где меня не ждут, но точно поддержат.

— Марк? Что-то случилось? — невеста брата смотрит на меня с легко читаемой тревогой и удивлением.

Я же дергаю плечом и криво усмехаюсь.

— Мама моя случилась. Ага.

— Она у вас… экстравагантная женщина, да. Проходи, скорее. Замерз, наверное? На улице минус двадцать, а ты в одной кожанке.

Не задавая лишних вопросов, Ника отмирает и отступает в сторону, пропуская меня внутрь. Суетится так, как будто я здесь самый дорогой гость.

Протягивает полотенце, чтобы я мог просушить промокшие от снега волосы. Достает мягкие тапочки. И помогает повесить куртку в шкаф.

Подталкивает меня вперед, словно я маленький. И силой, откуда она у нее только берется, усаживает на диван в кухне.

Порхает между холодильником и плитой, как экзотическая бабочка. Выдвигает шкафчики. Засыпает в турку молотые кофейные зерна. И за каких-то пару минут выставляет на стол мясную нарезку, три вида сыров, фрукты.

Подогревает в микроволновке куриные ножки и отварной картофель. Раскладывает еду по тарелкам. И окружает меня той заботой, которой совсем недавно окружала Аня.

Хреново становится так, что хочется выть.

— Плохо все, да?

Сочувственно спрашивает Вероника и осторожно гладит мою ладонь.

За этим занятием нас и застает Гордей. Расслабленный после душа, в болтающихся на бедрах штанах, брат сгребает свою женщину в охапку и нежно целует ее в шее, ничуть меня не стесняясь.

Меня же от такого проявления чувств опаляет непрошеной завистью.

Одиночество ощущается острее.

— Чего такой хмурый, малой? И что ты вообще у нас делаешь?

— Мешаю? Могу свалить.

— Да не кипятись ты. Рассказывай, что стряслось.

— Карина беременна. Может быть, от меня. Хрен его знает. Ане не говорил. Хотел ДНК дождаться. А мама все на нее вывалила на юбилее. Прикинь?

— Мда-а-а. Дела-а-а.

Подавившись кислородом, шумно высвистывает брат и по-свойски треплет меня по плечу.

— Ладно, прорвемся. И не из такой задницы выгребались. Ешь давай, остывает. Ника старалась, готовила.

С этими словами Гордей падает напротив меня и усаживает Веронику к себе на колени. Я же задумчиво кошусь на кружку с кофе, прочищаю горло кашлем и нервно тарабаню пальцами по столу.

— А крепче есть что-нибудь в этом доме?

Хочу напиться до розовых соплей. И забыться.

Аня

— Солнышко, доброе утро. Вставай.

Я аккуратно треплю сынишку за плечо и жду, когда он распахнет сонные глаза.

От затапливающей меня нежности щемит за грудиной. И я поддаюсь порыву и взъерошиваю Ванькины густые волосы.

Ребенок у меня замечательный. Вчера, когда Марк помог поднять вещи и уехал, Ваня не задал ни единого вопроса, хоть любопытство легко читалось у него на лбу.