Книга Сыночек в подарок, или Станьте моим мужем, босс!, страница 76 – Алекса Гранд

— Ничего. Все мы ошибаемся. Она хорошая у тебя. Простит. Ты только не переставай за нее сражаться. Завоевывай. Женщинам не нужны громкие слова. Им нужны поступки.

Вселяя в меня надежду, делится мудростью Ливанова и мягко треплет по плечу.

— Мало сейчас настоящих мужчин. А мне кажется, ты именно такой.

Махнув мне на прощание, Антонина Георгиевна садится в тот самый джип, который меня подпер. И я прыгаю за руль и нетерпеливо выкатываюсь со двора, чтобы выплеснуть клубящуюся за грудиной ярость.

Пока я таскал вещи, читал договор и пытался примириться с тем, что какое-то время мне придется жить без Ани, досада на собственную мать никуда не делась. Не растворилась в суете.

Поэтому я на всех парах мчу к родительскому дому, криво паркуюсь и вываливаюсь на улицу, готовый разобрать здесь все по кирпичикам. Вламываюсь внутрь дико злой и различаю в гостиной знакомые голоса.

И от этого у меня окончательно срывает башню.

— О, сыночек, мы тебя не ждали. Привет, мой хороший. Чаю?

Мама оборачивается на шум, с которым я перелетаю через порог, и невинно хлопает ресницами, как будто это не она заварила ту кашу, которую я теперь расхлебываю.

Рядом сидит Резникова и ее мать.

Столик сервирован на троих. В центре — белый фарфоровый заварник с золотой каемкой. Нарядные чашки с дымящейся жидкостью. Пиала с клубничным вареньем. Разрезанный на ровные треугольнички Пражский торт.

В общем, картинка идеальная настолько, что меня начинает тошнить.

— А я приперся, да.

Высекаю с ехидной ухмылкой и по очереди рассматриваю каждую из женщин. Карина моего взгляда предсказуемо не выдерживает. Ерзает на диване, комкает атласную изумрудную юбку и съеживается, как будто это позволит ей стать незаметной и избежать моего гнева.

— Ну, и чья была идея рассказать Ане про беременность? Признавайтесь.

Шиплю, как масло, попавшее на раскаленную сковороду, и сцепляю руки в замок. Мотает меня знатно. Столько во мне скопилось токсичных эмоций, что за малым не приближаюсь к Резниковой и не сжимаю пальцами ее тонкую шею.

Молчание между нами повисает буквально могильное. Электрические разряды снуют в воздухе. От напряжения покалывает кожу.

Ни одна из женщин не решается нарушить угрожающую тишину. Но я не собираюсь щадить ничьи чувства.

Перекатываюсь с пяток на носки и обратно и интересуюсь с напускным безразличием.

— А что будем делать, если ребенок не мой?

Резникова-старшая испуганно охает. Моя мать укоризненно вздыхает. А Карина стремительно бледнеет, по цвету сравниваясь с кипенно-белым полотном, и накрывает ладонями живот.

Я уверен, что сейчас она изобразит судороги или внезапный приступ боли, поэтому действую на опережение.

— Давай только без дешевых спектаклей, ладно, Карина? Я урезаю твое содержание. Деньги на счету будут копиться до тех пор, пока анализы ДНК не подтвердят, что ты носишь под сердцем моего наследника.

После моего безжалостного выпада становится еще тише. Если это вообще реально.

Я слышу, как гулко долбит в висках. Таскаю ноздрями разреженный воздух. И ненавижу раскачивающуюся из стороны в сторону девушку всеми фибрами своей черной души.

Ничего не могу с собой поделать. Моя неприязнь настолько лютая, что об нее можно пораниться до крови.

— Марк, что ты такое говоришь? Разве этому мы учили тебя с отцом?