Книга Сыночек в подарок, или Станьте моим мужем, босс!, страница 47 – Алекса Гранд

— Я часто убегала сюда в детстве. Когда получала четверку по иностранному языку или литературе. Когда с третьего раза не могла сдать на «отлично» нормативы по физкультуре, легко дававшиеся одноклассницам. Когда на медленный танец понравившийся мне мальчик пригласил сестру и пошел провожать ее до дома, а я стояла у стеночки, спрятав руки за спиной, и глотала соленые слезы.

Разоткровенничавшись, делится со мной Аня едва различимым шепотом, когда Ванька оккупирует старенький продавленный диван в углу и утыкается в планшет, отрешаясь от всего мира, а мы с ней утопаем в мягких креслах-мешках, укутываемся в клетчатые пледы и устремляем взоры в небольшое окно.

Там буря набирает обороты. Снег крупными хлопьями ложится на землю. И дико воет ветер.

Только у меня на душе тепло и спокойно. От того, что мои пальцы переплетаются с Аниными подрагивающими пальчиками, а за грудиной зреет потребность рассказать Славиной о том, что она совершенно особенная и о том, что парень, который ее не разглядел, просто дурак.

Аня

Руки Марка живут своей собственной жизнью, взбудораживая притихших бабочек внизу моего живота, и поселяют под кожей необычайное тепло.

Хоть Северский не говорит ничего такого, рядом с ним я чувствую себя, на удивление, важной и ценной. Наверное, потому что беспечный обычно босс сейчас очень внимательно прислушивается к каждому моему слову и пытается вникнуть в истоки моих детских комплексов.

— Именно с того момента началось ваше противостояние? С той дискотеки? Или раньше?

— Я никогда не соперничала с сестрой. Просто принимала тот факт, что все всегда выбирают ее, как данность. Ася с самого детства была более покладистой, талантливой, усидчивой. А я никогда недотягивала до нее. Не хватала с неба звезд.

Я шепчу тихо-тихо, чтобы не отвлекать залипшего в планшете сына, и понимаю, что освобождаюсь от застарелых обид с каждым слогом, каждым выдохом, каждой фразой.

Все эти ситуации, которые я многократно гоняла в мозгу и из-за которых не раз и не два плакала под одеялом, перестают иметь значение. Потому что Марк притискивает меня к себе, запутывается ловкими пальцами в волосах и говорит то, что я всю жизнь мечтала услышать.

— Ты исключительная, Аня. Необыкновенная. Не позволяй никому убеждать тебя в обратном.

Заверения Северского лечебным бальзамом проливаются на мою изрядно потрепанную самооценку, и мы еще какое-то время сидим молча, тесно прижавшись друг к другу. Наблюдаем за тем, как снег заметает двор, и каждый катаем свои мысли.

Спустя десять минут Марк перемещается на диван, потому что Ваньке не терпится что-то ему показать. А я спускаюсь вниз, чтобы наполнить опустевшую пиалу крендельками.

Я крадусь в кухню на цыпочках, надеясь избежать столкновения с членами семьи, но везение — явно не то, чем я могу похвастаться. Перешагнув через порог, я врезаюсь в маму, неуклюже балансирую и с титаническим трудом ловлю выскользнувшую из рук посудину.

Звонко чертыхаюсь, запоздало прикусываю язык и тут же получаю мамин неодобрительный взгляд.

— Аня! Следи за манерами!

— Ну куда мне! Я же не Ася, чтобы питаться радугой и какать бабочками.

На пару мгновений я ввергаю маму в ступор своей нарочитой язвительностью, но она быстро оправляется и подбородком указывает мне на кресло, намекая на необходимость беседы.