Книга Дочь для магната. Подари мне новую жизнь, страница 77 – Алекса Гранд

Все, что касается интернет-технологий, не слишком привычно для папы. Но он, как говорят, старается «быть в тренде».

Спустя час все начинают разъезжаться. По-английски удаляются Ника с Гордеем. Наши родители прощаются так сердечно и доброжелательно, как будто сегодня мы начали писать новую историю без оглядки на прошлое, и даже договариваются о следующей встрече.

Ну а мы втроем пакуемся в Ромин джип. Через каких-то пять минут Маруся уже сладко сопит в своем кресле. А я гулко сглатываю, крепко зажмуриваюсь и едва различимо шепчу.

— То, что ты сказал сегодня папе, правда?

Роман

Моя жизнь меняется так стремительно, что я не успеваю за всей этой круговертью.

Еще недавно семья Северских, за исключением Дины, люто меня ненавидела. Виолетта Константиновна наверняка втыкала в мою куклу вуду иголки. Гордей стопудово метал дротики в мой портрет, висящий на стене у него в кабинете. Марк мысленно снимал с меня скальп не один десяток раз.

А теперь Алексей Викторович на полном серьезе обсуждает нашу потенциальную с Льдинкой свадьбу.

— Молодой человек, я надеюсь, после такого вы намерены жениться на моей дочери?

— Всенепременно. Как только суд аннулирует их с Арским брак.

Выдаю, невозмутимо поведя плечами, и утаскиваю последний кусок сочной пиццы с салями, помидорами и сладким перцем, присыпанный пармезаном. Динкины родственники косятся в мою сторону так, как если бы у меня вдруг выросла вторая голова.

Но постепенно справляются с шоком и не пытаются поставить мои слова под сомнения. Слишком уж был богатым на провокационные события сегодняшний день.

Свинцовые тучи обиженно хмурятся. Где-то в отдалении громыхает гром. Вспышка молнии разрезает мрачное небо и волшебным образом подсвечивает лицо Льдинки.

Она по-прежнему укутана в мой пиджак. Ее волосы и кожа пропитаны моим запахом. И от этой незначительной детали меня ведет, как сопливого пацана.

— Поехали ко мне, Дин?

Спрашиваю, замерев в каких-то десяти сантиметров от хрупкой изящной фигурки, и гулко сглатываю. Мне почему-то кажется очень важным Льдинкин ответ.

Время течет медленно и тягуче. Ожидание накаляет нервы до предела, хоть длится не больше пяти секунд. А потом Дина морщит хорошенький носик, облизывает губы и согласно кивает.

— Поехали.

И я радуюсь ее согласию, словно маленький ребенок — железной дороге, подаренной на Рождество.

Озорно щелкаю Маруську по носу, проверяю ремень безопасности и прыгаю за руль. Внимательно слежу за дорогой, пока на улице продолжает грозно грохотать. Пропускаю момент, когда малышка подкладывает ладошку под голову и уплывает в царство Морфея. И вздрагиваю, когда Динины пальчики невесомо касаются моего запястья.

— То, что ты сказал сегодня папе, правда?

Она шелестит на грани слышимости, и нас словно отбрасывает в припорошенное пеплом прошлое.

Туда, где мы были счастливы. Где я пахал на двух работах. Уставал, как собака. Откладывал деньги на торжество и на свадебное путешествие. Мечтал о большом уютном доме, пушистом дружелюбном алабае и троих детишках.

Туда, где я возвращался на съемную квартиру выжатый, как лимон. И имел теплые тапочки, горячий ужин и самые нежные женские руки, обвивавшиеся вокруг моей талии.

— Конечно, правда, — произношу я со стальной решимостью и принимаюсь рассеянно рассуждать. — Прости, что озвучил это так спонтанно. Мне стоило сначала утрясти формальности, подобрать подходящий момент…