Книга Дочь для магната. Подари мне новую жизнь, страница 74 – Алекса Гранд

Я едва уловимо касаюсь губами Дининого виска, когда мы ныряем в салон автомобиля, и топлю педаль газа в пол.

На сердце теплеет.

Дина

Я неконфликтный человек.

Если есть возможность, я всегда стараюсь избежать острого противостояния. Я не умею агрессивно отстаивать свою точку зрения и спорить до хрипоты. Я чувствую себя жутко вымотанной после визита проверяющего, пусть даже он не составил никакой протокол и не оформил предписание.

Вот и после безобразного скандала, разразившегося в «Метрополя», я напоминаю себе выжатый досуха лимон.

Во рту першит, словно на язык насыпали кайенского перца. Горло стянуло удавкой. Мерзкий липкий пот продолжает струиться вдоль позвоночника.

И я благодарю Бога и Грозовского за небольшую передышку, выпавшую на мою долю.

Мы едем в цирк, где идет представление, на четырех машинах. Самый настоящий кортеж.

И я дико радуюсь, что нахожусь в компании одного лишь Ромы. Мне не нужно напяливать на лицо маску и изображать непрошибаемое спокойствие или фальшивое счастье. Не нужно пересказывать детали Диминого предательства и выслушивать пусть искренние, но успевшие набить оскомину сожаления.

Мне можно побыть уязвимой женщиной. Стянуть с ноющих ступней туфли. Забросить ноги на приборную панель. И откинуться в кресле, издав полный блаженства вздох.

— Держи, Льдинка. Попей.

Предугадывая мои желания, Грозовский, будто волшебник, материализует бутылку с прохладной водой и вкладывает в мои подрагивающие пальцы.

Невесомо-нежно пробегается по запястью. Чувствительно ласкает покрывающуюся мурашками кожу. И только потом, когда я растекаюсь ванильным облачком, возвращает руку на коробку передач.

Хорошо!

Я пью жадно, словно добрых два дня брела по раскаленной пустыне и теперь изнываю от жажды. Вытаскиваю шпильки из слегка растрепавшейся ракушки, распускаю волосы и медленно растираю шею.

Так избавлюсь от скопившегося внутри напряжения и готовлюсь к следующему раунду поединка, который заставит меня мобилизовать все резервы порядком измочаленного организма.

Мысленно я бинтую ладони, как профессиональный боец. Сую в рот капу. И надеваю перчатки.

Только этого не требуется. Никто не собирается на меня нападать.

Мы все паркуемся недалеко от входа в здание Московского государственного цирка. Папа первым огибает авто Грозовского и нерешительно переминается с ноги на ногу, пока я отстегиваю ремень безопасности и опираюсь на протянутую им руку.

— Ты — моя самая большая драгоценность, дочка. Ты и Маруся. Я люблю вас больше жизни и хочу, чтобы вы были счастливы. Прости, что не доглядел. Не уберег.

— Ты ни в чем не виноват, па!

Произношу я с чувством и снова прячу лицо у него на груди. Тоненько всхлипываю и обнимаю его за талию.

В это же время слуха касается разговор Марка и Ромы.

— Он, действительно, ей изменял?

— Да.

— Это что получается? Ты ее защищал?

— Выходит, что так.

Небрежно соглашается Грозовский, и я отчетливо слышу звук крепкого мужского рукопожатия.

Моя Вселенная словно переворачивается вверх тормашками. Я иду по потолку и не падаю. Дышу под водой и не захлебываюсь. Свободно шагаю по поверхности Марса без скафандра и не нуждаюсь в кислороде.

По крайней мере, все эти расклады куда более реалистичные, чем Рома, мирно обсуждающий что-то с моим отцом вполголоса.