Книга Дочь для магната. Подари мне новую жизнь, страница 73 – Алекса Гранд

Теперь отчетливо слышно дыхание, и даже биение сердец.

Арский же предсказуемо обалдевает от происходящего и не может поверить в то, что услышал.

— Что? Что они вам напели, пап?

— Никакой я тебе не «пап» и не «отец». Проваливай отсюда, пока кости целы, щенок. И чтобы ноги твоей не было в нашем доме.

Кадык козла судорожно дергается. Он силится сказать что-то еще, но вовремя прикусывает язык. Прикладывает рукав к носу, прищуривает злобно глаза и протискивается мимо ошалевшей толпы.

Он сыплет проклятьями, пока идет к выходу. Перемежает горячечную речь отборным матом. Желает нам всем жариться на сковородке. И, наконец, скрывается за дверью.

А между нами всеми по-прежнему висит напряжение. Марк изучает меня исподлобья. Гордей смотрит отстраненно и рассеянно, как будто столкнулся с другой, незнакомой ему реальностью, и теперь не знает, что предпринять.

Странно, но молчание нарушает Дина. Аккуратно отлепившись от меня, она трогает отца за рукав и подается к нему.

— Папуль, извини, что испортили тебе праздник. Можно мы с Ромой поедем?

— Куда?

— К Марусе.

— А где она?

— С Роминой мамой. Она обещала сводить Марусю в цирк.

— Значит, мы все едем в цирк.

Заявляет старший Северский безапелляционно, и Льдинка изумленно ахает и прижимает ладонь ко рту.

Людское море оживает. Гудит и волнуется. Кто-то уже, не стесняясь, обсуждает потасовку. Кто-то отходит в сторону, чтобы позвонить. Кто-то увлеченно строчит сообщение в телефоне.

Бьюсь об заклад, что завтра новости будут пестреть кричащими заголовками.

«Магнат Грозовский снова замечен в драке. На этот раз в „Метрополе“. Кто-то накажет зарвавшегося олигарха?».

«В семье Северских раскол. Империя рушится?».

«Наследница многомиллионной компании изменила мужу с депутатом. Как долго продлится ее интрижка?».

Репутационные потери неизбежны. Но возможные последствия меня не парят.

Я ни о чем не жалею. И сломаю Арскому нос еще раз, если он снова приблизится к Льдинке и заставит ее плакать.

— Так, дорогие гости. Банкет оплачен, поэтому рассаживаемся и принимаемся веселиться. Ну а мы с детьми вас покинем, ладно?

Северский-старший командует зычно, и каждый из присутствующих на торжестве безропотно ему подчиняется. Он словно умелый дирижер руководит оркестром. Ненадолго задерживается с партнерами, чтобы что-то обсудить. Не обделяет вниманием ни однокашников, ни сослуживцев.

Поднимает тост за верных друзей и преданность. И срывает целую бурю оваций.

Наверное, так работает магия власти и житейский опыт. Алексей Викторович явно пользуется у компаньонов и товарищей заслуженным авторитетом.

И хоть я и имею определенный иммунитет ко всяким чиновникам и управленцам и редко под кого-то прогибаюсь, я и не думаю ему возразить.

Продолжаю обнимать бережно Дину, словно она хрупкая ваза, под настороженными взглядами ее братьев. Диктую старшему Северскому адрес. И допускаю мысль, что когда-нибудь мы сможем с ним поладить.

Ведь нас объединяет один немаловажный фактор. Мы оба любим Льдинку без меры и хотим для нее счастья.

— Спасибо, Ром. Я так тебе благодарна за то, что ты за меня заступился. За то, что наплевал на чужое мнение. И поставил Арского на место.

— Я всегда был плохим мальчиком, помнишь? И чихать хотел на мнение тех, кого не спрашивали.