Книга Предатель. В Новый год без меня, страница 34 – Анна Риман

Не грубо — телом о тело, на долю секунды.

Я замерла. Он тоже.

Его ладонь легла мне на талию — словно чтобы удержать, чтобы я не стукнулась о край стола. И не убрал сразу.

Сердце ударило один раз — громко, бесстыдно.

Он наклонился чуть ближе. Я почувствовала запах — холод с улицы, кофе, что-то мужское, сухое. Его пальцы на талии стали тяжелее. Я не двигалась. Не потому что хотела. Просто не успела.

И в этот момент он почти коснулся моих губ.

Почти.

Я сорвалась, как от ожога:

— Что с Маратом?

Слова вылетели резко и чуждо, как выстрел в тёплой комнате.

Тимур отступил на полшага. Ладонь исчезла с моей талии так же быстро, как появилась. Он отвернулся к плите, будто я спросила про температуру воды.

— Поешь сначала, — произнес он.

— Нет.

Он поднял голову, посмотрел на меня через плечо.

— Алина…

— Я видела, — перебила я. Голос дрожал, но я удержала его. — Я видела, как ты жал руку Гаджиеву.

Тишина повисла мгновенно. Даже сковорода будто перестала шипеть.

Тимур медленно снял ее с огня, поставил на подставку. Потом повернулся ко мне полностью.

— Я догадывался, — сказал он ровно.

У меня в горле пересохло.

— О чём?

Он смотрел прямо, без попытки смягчить.

— О том, что ты слишком любопытная.

Я сжала пальцы до боли.

— Так скажи. Что ты сделал.

Тимур выдержал паузу — короткую, будто взвесил, стоит ли. Потом произнёс:

— Я отдал ему Марата.

У меня пол уехал из-под ног.

— Ты… — я выдохнула, — ты сдал его?

— Да.

— Зачем? — я почти шепнула, и это было хуже крика. — Зачем ты тогда… всё это? Домики, я, санки…

Его челюсть дёрнулась.

— Он муж моей сестры, — сказал Тимур.

Слова прозвучали просто. Без трагедии. Как факт, который ломает чужую жизнь одним ударом.

Я не сразу поняла.

Потом поняла — и стало пусто.

— И… — я с трудом сглотнула, — и ты приехал… из-за неё?

— Я собирался разделаться с ним сам. Как мужчина с мужчиной, — ответил Тимур с усмешкой. — Он должен был заплатить за то, что сделал с ней. Но потом понял, что Гаджиев справится с этим даже лучше.

Я смотрела на него и вдруг ясно увидела: это не «романтический спасатель». Это мужчина, который пришел закрывать долги. Кровью или деньгами — неважно.

Я вдохнула, и воздух обжег горло.

— А я? — спросила я тихо.

Тимур не моргнул.

Я повторила, потому что он молчал:

— Зачем тогда я здесь?

— А я? — спросила я тихо. — Зачем тогда я здесь?

Тимур не ответил сразу. Он стоял напротив, в полуметре, и кухня вдруг стала слишком маленькой: стол, плита, раковина — всё сдвинулось ближе, вытесняя воздух. На подставке остывала сковорода, и запах жареного масла казался неуместным, почти издевательским.

— Потому что ты всё ещё живая, — сказал он наконец.

Я моргнула.

— Спасибо. Утешил.

Он чуть наклонил голову, как человек, который не играет.

— Ты думаешь, Гаджиев бы остановился? — спросил он спокойно. — После того как его люди … — он не договорил, но взгляд скользнул по моему лицу так, словно там оставались отпечатки чужих пальцев.

У меня внутри вскипело.

— Они готовы были меня убить, Тимур. А ты… ты пожал ему руку.

Слова вышли ровные, холодные. Даже мне стало от них неприятно.

Тимур не дернулся. Только челюсть снова сделалась каменной.

— Я знаю, что ты видела, — произнес он. — И знаю, как это выглядит.

— Как это выглядит? — я усмехнулась, но усмешка вышла кривой. — Как будто ты один из них.