Книга Одержимость Старшего, страница 83 – Яра Бах

Я не стал бороться.

Я вошёл в неё медленно, чувствуя, как её тело принимает меня, как мышцы сжимаются, как она выгибается навстречу. Она была горячей, влажной, невероятно ладной. Каждый толчок отдавался в голове искрой, каждый её стон — вспышкой перед глазами. Я целовал её плечи, шею, губы, вдыхал её запах, и он становился только сильнее, пьянил, лишал воли.

— Не останавливайся, — прошептала она, и я не мог ей отказать.

Мы не замечали времени. Дни сменяли друг друга, а мы оставались в постели — ели, спали, любили. Снова и снова. Её запах пропитал всё вокруг — простыни, стены, воздух. Снаружи, за дверями, даже самые смелые оборотни обходили наш дом стороной, боясь приблизиться. Этот запах говорил им: «Здесь идёт священный ритуал единения. Не мешай».

На седьмой день она проснулась с улыбкой на губах.

— Привет, — прошептала охрипшим голосом.

— Привет, — ответил я.

Мы лежали, переплетённые, уставшие, счастливые. За окном вставало солнце, снег искрился, а на её запястье пульсировала золотая искра — знак того, что отныне мы принадлежим только друг другу.

Навсегда.

Лия

Окончательно мы очнулись от пьянящего влечения друг к другу лишь на восьмой день.

Не сразу, не резко — как будто кто-то медленно убавлял громкость зова, возвращая нас к реальности. Сначала голод — зверский, нестерпимый, такой, что желудок сводило спазмами. Потом осознание, что мы оба голые, от нас разит так, что даже мне самой стало неловко. Я зарылась лицом в подушку и застонала.

— Ты как? — раздался хриплый, сонный голос Адриана.

— Жить можно, — пробормотала я. — Есть. Мыться, а потом сгореть от стыда.

Он усмехнулся, потянулся, и я почувствовала, как его рука скользнула по моей спине.

— Стыд оставили ещё в прошлой жизни, задолго до ритуала. А вот еда, единственный мой стимул сейчас.

Он поднялся, натянул домашние штаны и ушёл на кухню. Я слышала, как он гремит посудой, как звонит кому-то и заказывает еду — много, очень много. Потом вернулся со стаканом в руках.

— Пей. Потом в душ.

Я послушно выпила, чувствуя, как вода растекается по пересохшему горлу. И мы отправились в душ вместе — долго стояли под горячими струями, прижимаясь друг к другу, не говоря ни слова. Он мыл меня, я — его. Медленно, бережно, будто заново знакомясь с каждым сантиметром кожи.

— Я люблю тебя, — сказала я ему в грудь.

— Знаю и благодарю за эту любовь, — ответил он.

И я чувствовала это — по нашим каналам связи, которые теперь пульсировали так ярко, что у меня буквально кружилась голова.

Когда еда приехала, мы набросились на неё как звери. Я съела две тарелки супа, потом третью, потом ещё мяса, и салат напоследок. Адриан смотрел на меня с лёгким ужасом и одновременно с облегчением.

— Ты ешь за троих, — заметил он.

— Я голодная! — огрызнулась, не отрываясь от тарелки.

Он рассмеялся в голос, так смачно, запрокинув голову. Я замерла, глядя на него, и сердце моё сжалось от любви и умиления. Он был красивым всегда. Но сейчас — смеющийся, расслабленный, без вечной маски Альфы — он был самым прекрасным мужчиной на свете.

— Наелась? — спросил он, когда я отодвинула очередную пустую тарелку.

— Почти.

— Хорошо. Потому что нам нужно поговорить.

Он взял меня за руку, повёл в гостиную, усадил на диван. Сам сел напротив и сжал мои ладони в своих.