Книга Одержимость Старшего, страница 79 – Яра Бах

— Сэм, собирай всех, кто стоял на смене в день похищения Лии. Всех, до единого. Через час в офисе.

— Понял, — ответил он без лишних вопросов.

Они стояли передо мной шеренгой — десять оборотней. Кто-то бледнел, кто-то сжимал кулаки, кто-то смотрел в пол. Они знали, зачем их вызвали.

Я не стал тратить время на слова.

Ударил силой — не физически, ментально. Моя воля врезалась в их сознание, ломая щиты. Кто-то охнул, кто-то пошатнулся, но никто не упал. Они клялись мне в верности, и клятва открывала их мысли настежь.

Образы хлынули потоком.

Они видели Лию. Видели, как она выходит через центральные ворота. Видели, как она притормозила, ожидая реакции. И… ничего. Они просто выпустили её, ведь я не отдавал приказа задержать. Просто тупая, беспечная уверенность, что она скоро вернётся. Что ничего не случится.

Я выдохнул. Не от облегчения — скорее от усталости.

— Свободны, — сказал я. — Сегодня вы мне больше не нужны.

Они разошлись молча, боясь поднять глаза.

Осталась только кухарка.

Та самая, что передала Лие записку. Та, что клялась в верности моему отцу, а потом мне. Я смотрел на неё, и она смотрела на меня — спокойно, даже с вызовом.

— Ты сказала, что Лия прочла записку при тебе, — начал я. — Но она не читала. Говорит, что спрятала в карман и не доставала.

Женщина молчала.

— Ошиблась? — спросил я тихо. — Или память подвела от страха?

Она не ответила. Только сжала губы.

Я не стал ждать. Ударил силой — и провалился в её мысли.

Там было темно. Липко. Она служила моему отцу — и она же помогала травить его. Годами, по чуть-чуть, чтобы никто не заметил. А после должна была избавиться от меня. И от любой, кто сможет от меня зачать.

Ненависть. Голая, неприкрытая, такая мрачная, что меня захлестнуло тошнотой. Она ненавидела нас — всех Мора. За что — я не понял. Да и не хотел.

Я вынырнул из её сознания, чувствуя, как дрожат руки.

— Сэм, — позвал я. — Отвези её в Совет. Это дело об измене. Пусть назначают наказание.

— Казнь? — тихо спросил он.

Я кивнул. Слов не было.

Женщину увели. Я остался один в комнате, где ещё пахло её злобой. И понял, что не могу вернуться к Лии таким. Прикоснувшись к этой мерзости, я чувствовал себя вымазанным. Грязным. Недостойным её чистоты.

— Я в храм. Побуду там до вечера, — объявил другу, когда он вернулся.

Он посмотрел на меня с пониманием.

— Резко же ты, — сказал он негромко. — Что ты там увидел?

Я промолчал. А Сэм не стал допытываться.

— Кстати, — добавил он, — браслет я нашёл. После внезапного оборота так и валялся в ошметках ткани у особняка в столице. Лежит в сейфе, в твоем новом кабинете.

Я кивнул. Браслет Вечности. Это хорошо, но потом.

Сейчас — только очищение.

* * *

Храм стоял в горах, в облаках. Я поднимался пешком, снег хрустел под ногами, ветер кусал лицо. Но я почти не чувствовал холода — только ту грязь, что въелась под кожу.

Служители встретили молча, проводили к купели.

Ледяная вода обожгла, выбила воздух из лёгких. Я погрузился с головой и сидел там, пока лёгкие не начали рваться от нехватки кислорода.

Вынырнул. Прочитал молитву — ту, древнюю, что знал с детства. Слова шли сами, без усилий. Потом снова погружение. И снова.

Потом была медитация. Я сидел на каменном полу, скрестив ноги, и смотрел в пустоту. Мысли уходили, оставалось только дыхание. Только холод. Только пустота.