Книга Марго-королева любви, страница 44 – Алексей Фирсов

Мы долго лежали в тишине. Я гладила его волосы, прислушиваясь к тому, как успокаивается его сердцебиение. Запах раздавленных роз, мускуса и мужского пота кружил голову. Это была иллюзия счастья, украденная у смерти.

— Вы плачете, Марго? — вдруг тихо спросил он, приподнявшись на локте. Он сцеловал слезинку, скатившуюся по моей щеке.

— Я боюсь за вас, Жозеф, — прошептала я, чуствуя, как ледяной холод реальности снова заползает в душу. — Вы не знаете этот двор. Вы думаете, что ваш покровитель, мой брат Франсуа д’Алансон, защитит вас?

При упоминании имени Франсуа лицо Ла Моля посуровело. В его глазах фанатика снова вспыхнул опасный огонь политических амбиций.

— Герцог Алансонский — благородный человек, мадам. Он сочуствует нашему делу. Мы, «Недовольные», не потерпим тирании Карла и вашей матери. Мы собираем силы. Наваррский, принц де Конде, мой друг Аннибал де Коконнас... мы готовимся к тому, чтобы освободить Францию.

Внутри меня все оборвалось. Какая непростительная, самоубийственная глупость!

Я резко села, прикрыв нагую грудь смятой сорочкой.

— Жозеф, послушайте меня! — я схватила его за плечи, глядя в его упрямые глаза. — Мой брат Франсуа — это ядовитый паук. Он плетет интриги не ради Франции и не ради гугенотов. Он делает это только из зависти к Карлу и Анжуйскому. Ему нужна корона! И как только запахнет жареным, как только моя мать узнает о вашем заговоре — а она узнает, поверьте мне! — Франсуа сдаст вас всех палачу, лишь бы спасти свою собственную шкуру. Он перешагнет через ваш труп и даже не обернется.

Ла Моль снисходительно улыбнулся. Эта улыбка человека, ослепленного идеалами, взбесила меня.

— Вы судите о нем слишком строго, любовь моя. У нас все готово. Скоро мы выступим.

— Вы глупец! — зашипела я, чуствуя, как страх сдавливает горло. Внезапно я вспомнила хруст костей месье де Ланабура в подземельях Лувра. — Они будут пытать вас. Они раздробят вам кости испанским сапогом. Я не хочу... я не хочу видеть, как вас убивают! Умоляю, уезжайте из Парижа. Бросьте Франсуа! Уезжайте в Прованс, я буду посылать вам письма...

Жозеф мягко, но непреклонно убрал мои руки со своих плеч. Он был рыцарем из старых легенд, попавшим в эпоху, где правили крысы и отравители.

— Я не могу предать своих друзей, Марго. Честь дворянина не позволяет мне бежать. Я останусь. Ради Франции и... ради того, чтобы быть рядом с вами.

Я поняла, что спорить бесполезно. Этот прекрасный, страстный мальчик был обречен. Он сам шел на плаху, ведомый своими благородными, но совершенно не уместными здесь идеалами.

Где-то далеко внизу, под крышами дворца, раздался крик. Протяжный, полный не человеческой боли. Может быть, это пьяные гвардейцы затеяли драку, а может, в подвалах кого-то уже допрашивали. Звук эхом прокатился по каменным коридорам и затих.

Ла Моль обнял меня за плечи, пытаясь согреть. Но мне было холодно. Лепестки роз на его бледной груди больше не казались мне символом любви. Теперь я отчетливо видела, что это были капли крови. Крови, которая скоро прольется по-настоящему.

Я прижалась к его плечу, закрыла глаза и молча, чтобы он не видел, заплакала. Я плакала по нашей обреченной любви, по его красивому телу, которое скоро будет истерзано палачами, и по себе, девченке, которая снова поверила, что в замке из пепла и роз может вырасти что-то чистое. Опасные игры только начинались, и я уже знала, кто выйдет из них побежденным.