Книга Марго-королева любви, страница 43 – Алексей Фирсов

— Моя королева, — прошептал он, опускаясь передо мной на колени.

Он взял мою замерзшую руку и прижался к ней горячими, влажными губами. От него исходил тот самый дурманящий запах степных трав и чистой мужской кожи. Я сбросила плащ.

— Вы сумасшедший, Жозеф, — тихо сказала я, зарываясь пальцами в его густые, смоляные волосы. — Если нас найдут...

— Вряд ли смерть имеет значение, когда я могу касаться вас, — он поднял на меня свои трагические глаза.

Он медленно, словно совершая священный ритуал, начал раздевать меня. Его длинные, аристократичные пальцы расшнуровывали мой жесткий корсет. Когда китовый ус наконец перестал сдавливать мои ребра, я глубоко, с наслаждением вздохнула. Моя грудь, тяжелая и налитая желанием, освободилась от оков. Жозеф стянул с меня платье, оставив только в тонкой батистовой сорочке, которая почти ни чего не скрывала в отблесках каминного пламени.Он взял корзинку и начал вынимать розы, обрывая лепестки. Он бросал их на медвежью шкуру, создавая для нас багряное ложе.

Я смотрела на него, и мое сердце сжималось от щемящей нежности. Я опустилась на колени рядом с ним, потянулась и сбросила с его плеч рубашку.

Его кожа была бледной, почти прозрачной, с легкой синевой вен. В свете огня он казался высеченным из мрамора ангелом. Я взяла горсть красных лепестков и медленно, наслаждаясь каждым мгновением, рассыпала их по его груди. Они падали на его кожу, как капли свежей крови. Этот контраст — белая плоть и кроваво-красные лепестки — был невероятно возбуждающим и одновременно пугающим, напоминая о резне, которую мы оба пережили.

— Вы прекрасны, Жозеф, — выдохнула я, наклоняясь и собирая лепестки с его груди губами.

Мой язык коснулся его кожи. Он вздрогнул, издав тихий, прерывистый стон. Я почуствовала, как напряглись мышцы на его животе. В отличие от грубого, животного напора Наваррского или наглой уверенности Гиза, в Ла Моле была дрожащая, оголенная страсть. Он поклонялся мне.

Его руки легли на мои бедра, скользнули под сорочку. Его пальцы были горячими и жадными, но невероятно деликатными. Он гладил мою кожу так, словно боялся сломать меня, но его ласки заставляли меня выгибаться дугой. Я стянула через голову сорочку, оставаясь совершенно обнаженной на мягком меху, усыпанном розами.

Он навис надо мной. Его темные волосы падали мне на лицо, щекоча щеки. Жозеф целовал меня долго, глубоко, выпивая мое дыхание. Его губы скользили по моей шее, спускаясь к груди. Когда он взял в рот мой сосок, слегка прикусив его, сладкая, тягучая боль пронзила низ моего живота. Я застонала в голос, запрокинув голову.

Мы сплелись на этой звериной шкуре, давя своими разгоряченными телами красные лепестки. От них по каморке поплыл тяжелый, сладкий аромат розового масла. Он вошел в меня медленно, глядя мне прямо в глаза, словно хотел слить воедино не только наши тела, но и наши истерзанные души. Каждый его толчок отзывался во мне горячей, пульсирующей волной. Я обхватила его ногами, прижимая к себе так сильно, словно хотела спрятать его внутри себя от всего этого жестокого мира. Мы задыхались от страсти, наши тела блестели от пота, сливаясь в свете огня.

Когда наслаждение накрыло меня, я вскрикнула, впившись ногтями в его бледную спину, оставляя на ней красные полумесяцы царапин. Жозеф замер, его тело свело судорогой, и он тяжело упал на мою грудь, целуя мое плечо.